Мой инферно

Выпускной уже, завтра мне восемнадцать, и я, наконец ,могу начать полноценно работать работать, а заодно и копить на будущую учёбу в столице. Увы, но, кроме себя самой, положиться мне было не на кого. Мама уже давно оборвала со мной все связи, чтобы я, не дай бог, не нашла её и не помешала строить новое счастье, а дядя… Казалось, он всё делал мне назло.

В общем – завтра у меня будет настоящий праздник. Завтра – начнётся моя свободная и полноценная жизнь.

***

Реус Асмодей

– Время расплачиваться, – произнёс я, преграждая дорогу человеку, который умудрился выторговать у меня двадцать лет отсрочки и безбедную жизнь в обмен на свою жалкую душонку.

– Нет! – закричал тот, мечась по комнате. – Только не сейчас. Я не готов, – рыдал он, пытаясь улизнуть.

– Твоё время вышло, – сказал я и, не удержавшись, вздохнул.

Как же меня бесят эти людишки. Сначала они умоляют исполнить их желание, потом, узнав цену, пытаются хитростью выторговать себе время, а после, когда получают всё, чего просили, не хотят возвращать долг.

– Да что ты знаешь о времени?! – закричал этот жалкий человечишка. – Демон никогда не поймёт, что для человека означает смерть.

– Хоть в этом мне повезло, – пожал я плечами и занёс ладонь, чтобы забрать причитающиеся мне жизнь и душу.

– Стой, – взметнул человек руки. – Стой… Может, я могу заплатить по-другому? Есть другой способ?

– Ха-ха, – усмехнулся я. – Решил повеселить меня напоследок? Другой способ, говоришь… Вместо жизни, можно отдать только жизнь, – лишь сказав это, я заметил, что от человечишки отходила одна серебристая нить.

Тонкая и нежная, её ни с чем не перепутать. Я хмыкнул. А ведь это и вправду могло бы меня развлечь. – Но тебе несказанно повезло, – сообщил я, не сдерживая ухмылку, – ты как раз владеешь ещё одной жизнью, помимо своей. У тебя есть дочь, и ей ещё не исполнилось восемнадцать. Можешь расплатиться её душой и жизнью, если захочешь. Но на раздумья у тебя есть, – я взглянул на часы, – пятнадцать минут. Завтра жизнь твоей дочери будет принадлежать только ей самой.

Человечишка просиял, услышав про ребёнка, о существовании которого даже не догадывался до этого часа.

Что мне поистине нравилось в людях, так это их безнравственность и жестокость. Какое же удовольствие наблюдать за человеком, осознающим, что можно обречь кого-то на смерть вместо себя. Тут-то и проявляется их истинная натура.

– Бери! – закричал он. – Бери её душу. И оставь мне мою.

Как я и думал… человечишка.