Любовь солдата

Это серьезный процесс, влияющий не только на человеческую ауру, но и на гены. Сейчас она находится в состоянии глубокой трансформации. Увы, никто не знает, выдержит ли ее организм такие изменения. Если выдержит, смею предположить, что она станет вторым полноправным членом клана Митору с рядом унаследованных через вас способностей. Но это лишь предположение.

— И вы ничего не можете сделать?

— Только обеспечить ей полный покой и стационарную поддержку. Я бы не советовал даже перевозить ее в госпиталь, так как любое изменение в атмосфере или любые сторонние люди могут оказать непредсказуемое влияние на ее организм.

Обычно, как вы знаете, подобные процессы происходят в течение длительного времени и в достаточно мягкой форме. Здесь мы имеем дело с обостренным случаем. Лучшее, что можем сделать — позволить трансформации завершиться самостоятельно, — Мэдо оперся на перила веранды. Скроу почувствовал усталость на уровне истощения.

— Быть может, мне лучше пока не появляться в доме? Чтобы не привносить еще больше клановой энергии? — устало спросил он.

Мастер-дан покачал головой.

— Не думаю, что это навредит. Возможно, ваша поддержка сыграет благую роль, позволит биополю Алирии быстрее адаптироваться. Вы ведь сам сильный медиум и можете войти в контакт с тонкими телами. Попробуйте, когда эмоции немного улягутся.

Скроу до боли в руке сжал спинку стула. В его жизни все происходило не так.

На лице Мэдо читалось сочувствие, но он не осмелился ободряюще похлопать Митору по плечу. Дал общие рекомендации, оставил несколько препаратов, поставил Алише капельницу.

Кратко объяснился с убару и Савальей, предусмотрительно уведя их из дома.

— Не будем предавать этот случай огласке. Я зайду вечером, а вы пока наблюдайте за изменениями. Если заметите что-то необычное — сразу вызывайте, — сказал Мэдо на прощание.

Скроу остался один, не считая виляющего хвостом Хайда и лежащей без сознания Алиши. Он подошел к ее кровати, сел на стоящий рядом стул. Закрыл глаза, пытаясь войти в контакт с тонкими слоями биополя — своего или ее, уже не имело значения.

Много разных чувств и воспоминаний нахлынули на него, заполонив сознание. Впервые после гибели Миту Скроу заплакал.

16

Жизни предков пробегали перед внутренним взором. Нет, не предков — это была она сама. Отважная воительница, безрассудная басилиска, осторожный мастер. Предводитель и подчиненный, охотник и жертва. В этих жизнях было много событий, много эмоций. Они вершили историю.