Из Яви в Навь за любовью

Порывался швырнуть что-нибудь смертельное, пускай даже ценой жизни, но на подкорке где-то билось отчаянное «Этоложьэтоложьэтоложь». Ольга жива! Арина жива! Жива! Не верить… Не слушать… Не дышать…

И снова мощная пощёчина привела меня в чувство.

– Готов, Ян? – надо мной склонилась Ольга. Я лежал на полу, всё ещё удерживаемый Киром. Вокруг меня была готова гексаграмма, исписанная рунами. Арине я верил – она не ошибётся. – Кир, выходи. Я надеюсь, Карачун явится не лично… – она закусила губу.

– Карачун – это же бог? – в голосе Кира звучал скепсис.

– Почти, – кивнула Камилла. – Это безумно сильные колдуны, практически не покидающие Навь, потому что здесь они стареют и умирают. Они способны на невероятные вещи, поэтому их почитают как богов. Но и из-за такой длительности жизни они теряют человечность и гуманность. И, благодаря ритуалам почитания, они становятся ежедневно лишь сильнее.

– Потом лекцию будешь читать, поехали, – велела Ольга. Она, Камилла и Арина встали вокруг меня равнобедренным треугольником, каждая зажгла чёрную свечу и, начав читать слова призыва, они наклонили свечи так, чтобы воск падал внутрь круга.

– Черновите славен боже не покинь и не прогляди чада своё, завет чтуще, требы кладуще, дари Удачи, да Силы паче, разомкните яви путы, ниспошли до ны могуты, забери чуже, наносне! – в три голоса нараспев зачитывали мои защитницы.

Крикса выскочила из коридора, заметалась по офису, но подойти к моим ведьмам не могла, словно её отталкивало. Остался только Кир. Крикса спикировала на него сверху, я отвернулся, но не мог не слышать крики, буквально ввинчивающиеся в мозг и жуткие звуки рвущейся плоти.

– Ложь, ложь, это всё ложь… – шептал я, и вдруг всё стихло.

Мир замер, девушки застыли, даже воск завис в воздухе, не долетев до пола.

***

– Отдаёшь чужое, значит, – услышал я гулкий и мощный голос, затем шаги, от которых почему-то заскрипели наши современные полы, в которых скрипеть просто нечему, а потом меня вздёрнули на ноги одним движением. Передо мной стоял… ну если дедушку Мороза переодеть во всё чёрное и заставить глаза тоже светиться чёрным, то вот он – Карачун во всём своём великолепии.

Я отшатнулся, собираясь с силами. Аура Карачуна подавляла, но за его спиной замер Кир – живой и невредимый, и я мог сопротивляться.

– Нет, я благодарен, – голос дрогнул, – но не хочу его приручать.