Имя демона, или Жених из преисподней

Стараясь отвлечься, я отсчитывала каждую ступень.

— Вы не переживайте. Мы вам поможем, — ласково пел внизу демон. Я оглянулась. Он улыбался фрее, держал ее за руки и заглядывал в глаза. Девушка расплылась в ответной улыбке, глаза ее подернулись легкой пеленой, и что-то похотливое и манерное появилось в голосе.

— Ах, я надеюсь только на вас. Уверена, вы действительно мне поможете. О-о-о, я так вас ждала.

Кажется, я начала понимать демониц, которые усовершенствовали узы. Видимо, демоны хорошо их достали своей неуемной любвеобильностью и сногсшибательной харизмой, действующей практически на каждую.

— Сиер Кенно! — змеей прошипела я. — Мне кажется, что ваша помощь сейчас бы не помешала мне.

Демон молниеносно ручки фреи отпустил и ко мне кинулся. Глазки скромненько потупил, так, словно только что не строил их служанке.

— Я заметила, вы всем нравитесь, — язвительно подметила я, поднимаясь по ступеням.

— И это неудивительно, — отозвался Кенно. — Вы же учились на демонолога…

— Да, да, да, — поморщилась я.

— Все подобное, как и то, что вы перечислили, можно назвать просто — демонически привлекательный мужчина! — растянул губы Кенно, обнажая белоснежные зубы. — Жаль, у демонологов ко всему этому иммунитет, иначе вы сейчас тоже были бы в восторге от меня. Но ничего, скоро и вы ощутите, как я чертовски привлекателен.

— Это все из-за уз? — поинтересовалась я.

Он вздохнул.

— Именно. И чем дольше они на нас, тем сложнее вам будет отрицать ваше влечение ко мне.

— Ха! — сказала я. — Еще чего! Не хватало мне ревновать демона. Да к кому? К служанке?

— А почему бы и нет. Она довольно мила. — На губах Кенно растянулась очередная ухмылка.

— И не надейтесь! — выдала я. — Ревность — не мой конек. Мне совершенно плевать, кто там на вас напрыгивает.

— Не повышайте голос, испугаете полтергейста, — равнодушно резанул Кенно.

Эти слова были сказаны, когда мы вошли в комнату отдыха.

Здесь царил полный хаос. Шкафы раскрыты, с их полок снесли все книги и другие предметы. Теперь они валялись на полу. Статуэтки, вазы, те, что еще остались целыми, были свалены грудой у окна. Скрученный ковер лежал у стены. Перевернутая вверх ножками мебель, словно эльфийские горы, возвышалась в центре, вершиной задевая люстру.