Мой домовой Кузьма

– Вот ты сказал, что мы тут застрянем надолго, это как в чистилище?

– Ксюша, это и есть чистилище, только местное, и мы в нем застряли, и если ты не прекратишь, то будет еще хуже.

– Куда хуже-то?

– К людоеду на обед!

– Не, ну тут ты, конечно, прав… - согласилась я и задумалась.

А ведь действительно, пока ничего непоправимого не случилось. Надо просто решить пару проблем и будем дома. Потом я себя и домового жалела, потом мне пришла еще какая-то дурная мысль. А потом я поймала себя на том, что съела все пирожные, и теперь мне плохо и дурно.

Но чего душой кривить, вкусно у Кощея было, я такой вкусноты нигде не пробовала, и вот пироженки эти, маленькие с рассыпчатым тестом, совсем не жирными казались и даже украшения из взбитых сливок и ягод создавали какую-то свежесть. А уж про бутербродики на один укус, которые кузьма уплетал как семечки вообще молчу, они были с разными начинками, вроде бы простые, но очень вкусные, наверно из-за соусов и мяса.

Кузя понял мое состояние и, бодро подхватив под ручку, отбуксировал до моих покоев. Конечно, Кощей умел пустить пыли в глаза, показать лоск и шик, хотя зачем ему это, если у него только недруги в гостях и бывают, да еще вот такие, как мы, случайные путники.

Я села на кровать и провалилась в перину. Пока я барахталась и пыталась вылезти, оказалась как раз так, чтоб было удобно со всех сторон. От ощущения мягкости и тепла меня окончаельно сморило, и я все же уснула, несмотря на то, что старалась не спать.

– Пошли позавтракаем, и в путь!

Я согласно кивнула, с горем на пополам переоделась в свое. Домовой, кстати, тоже лоск потерял. Был в своем домашнем наряде, даже при фартуке. Я приводила себя в порядок с расчетом на длинное путешествие, и мы отправились в обеденную залу. Стол был сервирован кофе и небольшими бутербродами к нему.

Было вкусно, хотя некоторые из них вызывали откровенное удивление. Чего стоили только бутерброды с соленой селедкой, или маринованными огурцами! Хотя, не буду кривить душой, было вкусно.

К концу трапезы я уже было начала подозревать, что хозяин дома так и не выйдет с нами проститься. Но он появился, в длинном черном плаще, подбитым мехом, и в теплом костюме. Он вошел тихо и сел во главе стола, смотрел на нас и умильно улыбался.