Верволокские сказки

Похожими у них были только длинные, слегка вьющиеся волосы. Только у Велира они были иссиня-черные, а у незнакомца — светлые, темно-русые, очень необычного пепельного оттенка. В полумраке Кемач казался двухмерной картинкой.

— П-проснулась, Алена, — не открывая глаз, доброжелательно осведомился незнакомец, заставив ее повторно вздрогнуть.

— Лена, — машинально поправила она.

И тут же осознала, что гость действительно бестелесен, сквозь его фигуру просвечивала противоположная стена.

— На...надеюсь тебе у нас н-нравится.

— заикание почти не портило его речь, но все же была в ней какая-то странность. То ли Кемачу приходилось прилагать значительные усилия, чтобы общаться с ней в образе привидения, то ли он постоянно отвлекался на что-то.

Откуда-то доносились звуки музыки, звон посуды, гул голосов.

— Вы шутите? — Вежливо осведомилась Лена, проглотив куда менее лестный глагол.

— Н-нет... (снова долгая пауза) Р-разве ты не м-мечтала выйти замуж з-за принца?

Двигался морок как человек, но его взгляд абсолютно не фокусировался на девушке и это оказалось куда страшнее, чем просто присутствие здесь полупрозрачного родственника Велира.

— Не мечтала. — отрезала Лена куда поспешней, чем было нужно. — И Велир уж точно не принц...

— П-понимаю. — Взгляд Кемача снова уперся куда-то в стену. Губы растянулись в дежурной улыбке и беззвучно зашевелились. Звуки музыки усилились, а сам морок стал бледнеть и растворяться в полумраке темницы.

Когда Лена решила, что аудиенция окончена и еще один представитель безумной семейки сейчас растает в воздухе, морок снова обрел четкость и почти не заикаясь закончил:

— Т-тогда уходи.

Я помогу.

Лена недоверчиво уставилась на потерявшего к ней всякий интерес Кемача, который снова беззвучно общался с уже другой стеной.

— Но Велир...

— Он н-не узнает.. — морок уже потерял очертания, превратившись в белесое облако.- С-сейчас я с ним на приеме...

За окном прошелестела листва. Пронзительно вскрикнула какая-то ночная птица. Кемач едва заметно шевельнул белесым щупальцем.

Порыв ветра затушил дрожащее пламя огарков. У Лены знакомо сдавило виски тупой болью, к горлу подкатила тошнота. Горьковато пахли чадящие фитильки.

Облако исчезло окончательно, а вместе с ним звуки музыки и разговоров. В комнате никого не было. За окном несмело серел рассвет.

На лавке, на месте морока сидел мордатый палевый кот и самозабвенно вылизывался. Заметив Ленин изумленный взгляд, кот нехотя потянулся и, спрыгнув с лавки, потрусил к двери.