Верволокские сказки

И вернулась через пятнадцать минут злая и раскрасневшаяся. Колдун, помешивающий струганной палкой кашу, только хмыкнул, когда она сообщила ему на ухо причину своей медлительности и, путаясь в тонких шнурках с совершенно невозмутимым лицом помог расшнуровать ей корсет. Гнетко обсох естественным путем, остальные переоделись в сухое и, наконец, согрелись. Каша, даже без соли великолепно переместилась в желудки путешественников, которых не смутило и отсутствие ложек, о которых Вольг не подумал. Ложки вполне заменили наспех выструганные плоские палочки, чай по очереди прихлебывали из котелка, но вокруг костра становилось все холоднее.

— Еще немного и здесь все инеем покроется, — не выдержала Лена, разрывая напряженную тишину, повисшую над костром.

Ледяные взгляды Вольга Кощей игнорировал, стараясь не встречаться с оборотнем глазами. Лицо колдуна стало при этом совершенно непроницаемым.

— Вольг, — уже понимая, что делает глупость, Лена, тем не менее, продолжала говорить, — Кощей не по своей воле сделал это!

Мужчины посмотрели на нее одинаково холодно.

— С чего ты это взяла? — голос Кощея прозвучал холодно.

— Я вижу, ты уже успел рассказать Алене жалостливую историю про бедного колдуна? — в голосе Вольга тоже, но обращался он непосредственно к Кощею.

Колдун вспыхнул и зло сощурил глаза.

— Если глупой девице что-то в голову взбрело, то причем тут я. Кабы подчинился сразу, не было бы проблем у твоей жены, да деток.

Вольг вскочил на ноги прожигая колдуна ненавидящим взглядом. Кощей неторопливо поднялся, многозначительно разминая пальцы.

— Стойте! — Лена бросилась между ними, зажмурившись и очень ясно представляя, как получит по ушам сразу с двух сторон. Ничего не случилось. Когда она осторожно приоткрыла глаза, Вольг продолжал стоять, сжимая кулаки и глядя через ее плечо на колдуна. Но Кощей уже присел на бревно и уставился на огонь.

— Не время сейчас отношения выяснять.

Вольг постоял еще немного, глубоко вздохнул и сел напротив, отделившись от колдуна костром.

— Хорошо, — он передернул плечами и тоже уставился в огонь. — После договорим, сейчас нужно думать, как Алене помочь.

Лена осталась стоять, ощущая себя совершеннейшей идиоткой. Уши полыхали так, что казалось, вот-вот задымятся.