Портрет Дори-Анны Грей

— А у тебя что?

— Здесь все про параллельные миры, — пройдясь вдоль нескольких томов на пюпитрах, сообщил друг со своей стороны.

— Тогда сюда, — позвал Виктор и рукой махнул на другие справочники. – Экзорцизм, – прочел он заголовок ближайшей к нему книги.

Мы направились с Мстиславом, куда указывал брат.

— Внушение проклятия и иллюзий, — прочла я.

— Спиритуализм, — озвучил название своей книги Мстислав.

— Ищем, — скомандовал Виктор, и мы углубились в чтение.

Я водила пальцем по названиям, имеющихся в архиве книг на тему внушений и терялась от обилия томов.

— Выбери хоть что-нибудь и начни в конце концов, — посоветовал Виктор, уже приступивший листать книги на своем стеллаже. – Если показалась тема важной, то вперед.

— Пока мы ищем просто зацепку, — напомнил Мстислав, тоже во всю штудирующий свою порцию бумажных изданий.

— Хорошо. – Я вдохнула и выдохнула тяжелый воздух, наполненный бесчисленными мерцающими в свете ламп пылинками.

По примеру «братишек» я принялась бегло осматривать содержимое книг на полках стеллажа.

К вечеру голова пухла от обрывочной информации, которая, к сожалению, не складывалась в общую картину и не давала ни единой идеи, способной, если не помочь, то хотя бы направить в нужное русло.

— Это бесполезно, — простонала я, ставя на полку очередной том психологической серии о внушении и техниках применения иллюзий.

— Я так не думаю, — бодро возразил Виктор.

— Что-то нашел? – догадался Мстислав.

— Можно сказать и так. Во всяком случае, некоторые мысли о возможном источнике наших неприятностей у меня появились, — гордо объявил брат.

— Рассказывай! – потребовала я.

— Пойдем ужинать. – Виктор выпростал передо мной ладонь, останавливая мой порыв. – Не слышали, что ли, сигнал?

— Где тут услышишь, мы же на нулевом этаже, — проворчал Мстислав.

— Только когда зовут покушать, — отказался брат от незаслуженной славы.

Мы вернули книги на стеллажи и отметились на выходе о закрытии архива. Разумеется, в столовую попали с большим опозданием. На мое счастье. Народ расходился.

Но радость, испытываемую мной, омрачил удрученный вид Яромира, жующего в полном одиночестве.