Во власти проклятого короля

Королевич ускорил судебный процесс, и не вынося лишнюю информацию на общественное обсуждение, самолично приговорил преступника к работам на рудниках. К исполнению наказания приступили немедленно, пока вести не дошли до Вацлава и он не добрался до негодяя. Алеш Геннет был на пожизненно отправлен в ладье к отдаленным местам, в болота, к таким же преступникам, как он. В городе остались его молодая жена и маленькая дочь, заботу о которых взял на себя отчим осужденного.

Сударыня Дана оказалась почти героиней в узком круге лиц, посвященных в происшедшее отвратительное событие.

Даже старшая воспитательница забыла былую неприязнь и изредка составляла контролерше компанию за бокалом вина, ведя доверительные женские разговоры.

Алена еще восстанавливалась от пережитого, когда изнемогающий от разлуки король тайно вернулся в город. Пройдя тайными подземными переходами, он пробрался в институт и поздним вечером украдкой прошел в комнату возлюбленной. Алена как раз переодевалась ко сну, когда в замке повернулся ключ и в дверь вошел Вацлав.

Пожелтевшие синяки и ссадины на шее девушки, глубокие царапины на бедрах не оставляли сомнений в произошедшем с ней.

- Кто? Кто посмел? – с силой прижав к себе упирающуюся девушку, допытывал мужчина. С трудом Алене удалось успокоить крайне разъяренного правителя. Даже не понятно, кому в сложившейся ситуации больше требовалось утешение. Мужчины! Все же Радор был прав, скрыв произошедшее от короля. Иначе до суда Алеш Геннет однозначно не дожил.

В ту ночь возлюбленный был очень нежен.

Алене от его внимания было и тепло, и неловко одновременно. Зато она узнала, что про себя Вацлав трогательно зовет ее «моя птичка».

Любовь разгоралась ярким пламенем, грозя сжечь все на своем пути.

Глава 31

Глава 31

- И когда, по-твоему, я должен был узнать про нападение на Алену?

Радор вошел в королевский кабинет и, к своему удивлению, застал в нем внезапно вернувшегося старшего брата. По напряженной выпрямленной спине Вацлава было видно, что он с трудом сдерживает рвавшееся наружу бешенство.

Он стоял лицом к окну и нервно сжимал, разжимал кулаки.

- Предлагаешь мне пообщаться с твоим затылком? - с насмешкой уточнил королевич.

- Он мог ее убить! Почему ты лишил меня возможности самому приговорить негодяя? - развернувшись, процедил сквозь зубы Вацлав.

- Ты бы не смог придерживаться своего основного принципа справедливости. Алеш Геннет не стоит того, чтобы король нарушал применение закона ради него.