Во власти проклятого короля

Но в том, что она скрывает от нас что-то, уверен.

— Хорошо. Даже если она скрывает от нас свое прошлое, что в этом такого? Она нас не знает и не доверяет. Может, боится чего-то.

— Или кого-то? А конкретнее, тех, кто ее отправил сюда, — безапелляционно закончил Вацлав. Ему самому вся эта суета с девчонкой стала надоедать. Достаточно много других серьезных забот. Завтра он ее допросит и поставит перед выбором.

***

Утро началось тяжело. Алена не могла вспомнить окончание прошедшего дня. Было страшно от неведомого.

В дверь постучались. Наскоро накинув халат, девушка открыла дверь. Стоявшая в проходе сударыня Мадин была не на шутку взволнована, но увидев ужасающий вид воспитанницы, казалось готовой сама потерять сознание.

— Король вызывает к себе немедленно. Но, что произошло? На вас лица нет.

Алена молчала. Говорить не было сил.

— Я передам Его Величеству, что вы, моя дорогая, не здоровы.

— Нет, не стоит. Я сейчас быстро приведу себя в порядок. Вы можете не беспокоиться.

Выпроводив заботливую воспитательницу, девушка натянула платье, забрала волосы в хвост и поплелась в кабинет ректора. Хорошо, что сегодня выходной и коридоры почти безлюдны в столь ранее утро.

Король снова превратился в Инквизитора. Колючий взгляд, казалось, усиливал головную боль. Полумрак кабинета скрывал половину его лица, в то время как Алена во всей «красе» стояла на освященной части.

— Как вы себя чувствуете? — с иронией поинтересовался Вацлав, хотя весь плачевный внешний вид институтки говорил сам за себя.

— Благодарю, сносно, — глухой голос едва доносился.

— Нам известно, что вы что-то скрываете. Может быть, пришло время признаний? Вы расскажете, кто вы и откуда, а я обещаю не раскрывать ваше инкогнито, если это не нарушает интересы Радора, — удобно допрашивать, развалившись в кресле, в то время как ответчик еле стоит на ногах напротив. Но это ему маленькая компенсация за вчерашнее долгое напрасное ожидание за дверью.

— Мне нечего вам сказать.

— Тогда предлагаю рассказать про ваши шрамы на голове, которыми вы пытались добиться жалости и сочувствия от сударыни Мадин.

Шрамы! Она ему рассказала! И что теперь? Кому верить? Единственный человек, которому она открылась в этом мире, предал. Тошно. Алене показалось, что она снова умирает. Ноги подкосились, и она медленно опустилась на пол. Взгляд окончательно потух. Пусть делают, что хотят.