Рубиновая роза

Рубашка намокла от воды, стекающей с моих волос.

— Ты обижаешь меня. Хочешь, чтобы я чувствовала себя перед тобой в долгу, — произнесла она.

Одевшись, я тронул её за плечо и повернул к себе лицом.

— Нет. Быть с вами рядом уже для меня награда. Смотреть в ваши глаза и слышать своё имя из ваших уст. О большем и не мечтаю, — тихо сказал я.

Девушка печально посмотрела на меня.

Этот вечер она всецело посвятила моему принцу, своему спасителю. Они шли по аллее и говорили. Он распинался о том, что помогает отцу в управлении государством.

Я же тенью следовал сзади, вслушиваясь в их разговор.

— Очень интересно, — оживилась королевна, — Вот представьте, к вам обратился крестьянин, который жаловался, что свинья богатого соседа сломала ему забор и испортила урожай на его грядках. Как вы их рассудите?

— Не вина богатого соседа в том, что у крестьянина плохой забор. Пусть усерднее работает, чтобы поставить себе новый, — не долго думая, ответил Его Зазнайство.

— Интересные мысли, — произнесла девушка.

Весь следующий день я не знал, куда себя деть.

Мысли о ней не оставляли меня ни на секунду. Даже когда прислуживал принцу. А он, не замолкая, распинался, что до победы ему рукой подать.

"Если бы я попросил поцеловать её, она бы согласилась", — подумал я, и от того, что я представил, аж голова закружилась.

Днем я встретил её в парке, в беседке. Она, заметив меня, подозвала к себе и задала тот же вопрос, что и принцу, на счет крестьянина и свиньи. Я задумался.

— Ну, виновата же свинья, а не богатый сосед.

Я бы приказал убить свинью. Богачу отдал бы шкуру, а мясо крестьянину. Раз его урожай уничтожен, пусть кормит свою семью мясом. И никто не в накладе, — ответил я. И тут Милабель засмеялась чистым, красивым смехом. Я невольно залюбовался весёлыми искрами в её прекрасных глазах.

Во время вечернего бала я вышел из душного зала в коридор, в то время как мой принц развлекался на балу с королевной и другими девушками. Я же не переставал думать о Милабель. Все мои мысли и чувства были поглощены ею, но я понимал, что нам никогда не быть вместе, даже то короткое время, что отпущено ей.

Вдруг я увидел, как в боковую дверь зала вышла она. Девушку немного качало и, пройдя несколько шагов, она стала заваливаться на бок и через секунду лежала на полу, потеряв сознание. Я застыл, словно громом пораженный. Затем рванул к ней, приподнял её, обнял, позвал по имени:

— Милабель.

Девушка открыла глаза и с опаской посмотрела на меня. Попыталась улыбнуться.