Тлеющий и Видящая

Без шанса выйти, потому что злой дракон не пускал на волю, куда так хотелось. И вновь этим драконом был страх.

Зло упав в шелк кровати, я перевернулась на спину. На балдахине гасли и загорались магические звезды. Видны были созвездия Матери Сущего и остов улулы, где-то сбоку мелькнула самая яркая, первая звезда. Нахмурив брови, я зарылась пальцами в волосы, с силой потянув их у корней. Это был тупик, я не знала, куда двигаться дальше.

А главное зачем?

Нервно накинув на ноги покрывало, я погасила свет. Мне было у кого спросить совета.

Сон долго не шел. Ворочаясь с бока на бок, я сминала простыни в беспорядочный ком, силясь заставить мысли сбежать из моей бестолковой головы. Лишь когда за окном стало сереть, а мигающие огни на балдахинах побледнели — водоворот сновидений увлек меня в блаженную темноту.

Я была дома. Пустой коридор замка, украшенный сухими цветами, выглядел как насмешка. Шутка, которую со мной играла моя же голова.

Или кто похуже.

Я ходила по коридорам, заглядывала в ниши и кабинеты.

Замок был пуст, лишь толстый слой пыли украшал тумбы и столики. Постельное белье выцвело от солнечного света, пауки облюбовали углы с лепниной. Выпечкой больше не пахло — только сырость и затхлость. Дойдя до покоев матушки, я замерла. Почему-то я знала, что именно там увижу. Собравшись с духом, я опустила холодную и поблекшую ручку вниз.

На кровати лежали полуистлевшие одежды, в которых тонул лишь скелет. Под ним, на покрывале, было огромное застарелое пятно темно-бурого цвета.

В спальне пахло ужасно, но не так плохо, как могло бы. В костлявой руке была зажата корона с рубинами, королевский клинок покоился в ножнах, между истлевших тканей юбок.

Сдержав тошноту, я медленно подошла к окну и распахнула его. Осколки разбитого витража не удержали в раме и посыпались вниз. Столица была в запустении, на площади валялись обломки телег, на веревках висели остатки детских платьев. Небо заволокли странные, ржавые облака. В воздухе, будто разогретом костром, летали частицы пыли.

Город истлевал, превращаясь в серое ничто.

Я искала тут встречи с той, которая являлась почти в каждый мой сон. Я лишь догадывалась кто она, и догадки эти были страшнее любой истины — неизвестность пугала сильнее. Отдаляясь от Триединого, я все больше погрязала во мраке. Не ведая, чем это может для меня обернуться, я слушала ее рассказы и легенды, смотрела те сны, которые она мне показывала. О Серпе и Миириде, о Фобосе и нашем мире, о молодой матушке.