Тлеющий и Видящая

Время шло, я дремала, но просыпалась от того, что и без того замерзшие руки и ноги немели до иголок под кожей, блокатор магии не позволял мне даже согреться. Еще несколько раз мы перебросились с Милой незначительными фразами, но к теме нашего заключения больше не возвращались.

В это время я пожалела, что не наплевала на слова Фобоса, и не пустила Быстрого дальше, к Скворечнику.

А потом на лестнице раздались чьи-то размеренные, неторопливые шаги. Человек не бежал освобождать случайно осуждённых, и даже что-то напевал себе под нос.

Затем так же медленно он прошелся по коридору, лишь на мгновение замерев у камеры Милы. Фиолетовая вспышка осветила каменную стену, раздался глухой звук падения, будто на пол свалился мешок. Напрягшись, я приобняла замерзшие ноги.

Когда через решетку я увидела спокойного отца, мне показалось, что нечто важное в моем сердце сломалось.

- Доброе утро, Дафна, - холодно проговорил он, - разрешишь мне говорить без ужимок?

Я смотрела на него и не узнавала в этом человеке того, кто ласково поправлял мне одеяло, занимался со мной, любил и поддерживал.

Передо мной был чужак.

Сглотнув, я постаралась сморгнуть набежавшие слезы, и просипела:

- Не знала, что сейчас утро.

Скривившись, мужчина нехотя ответил:

- С момента попытки переворота прошло полторы недели.

Я провела в темнице полторы недели, о чем человек, который был мне опорой и защитой, сообщал мне со спокойной улыбкой.

- Что с мамой?

- Удивительно, что после убийства сестры ты…

- Я не убивала ее, и ты знаешь это не хуже меня! – сорвалась, и подскочив со скамьи, тут же рухнула на пол, не удержавшись на ногах.

Зашипев от тупой боли, пронзившей сначала колени, а затем и голову, я закусила губу.

Зацокав, отец подошел ближе к решетке.

- Ты казалась мне самой умной из всех моих детей, Дафна…жалею, что я ошибался, - он приблизил свое лицо вплотную к железу прутьев и прошептал, - завтра начнутся допросы, и я не обещаю, что Сальвадор будет нежен с тобой.

Резко выпрямившись, он взглянул на меня так, будто была незнакомкой, и задержавшись лишь на секунду, быстро пошел в сторону выхода.

Я осталась сидеть на холодном полу, с разбитыми коленями и сердцем.

Все это время я искала не там. Думала на сварливую и высокомерную Викторию, на властную матушку, на лучшего друга, который был рядом в самый плохой период жизни. Я подозревала тетушку, любимого брата, вторую сестру.

Но я никогда не думала об отце.