Тлеющий и Видящая

Поглубже зарывшись в траву, я попыталась слиться с деревом, но магия такого порядка еще не давалась мне.

По плечам пробежали мурашки, и обняв себя, я подняла глаза на небо, все больше розовевшее в лучах закатного солнца. Скоро стемнеет, станет прохладнее и сад окутает мистической вуалью. Сумерки напоминали мне Фобоса — были такими же противоречивыми и холодными, но знакомыми и уютными. Запах роз укутывал теплым покрывалом, глаза медленно закрывались, меня утягивало в сон.

— Вот ты где! Попалась наконец, — громкий голос отца заставил вздрогнуть, и сонно моргнув, я улыбнулась.

— Еще бы пару минут, и нашлась бы только на рассвете, — притворно надув губы, я проворчала, — совсем искать не умеешь.

Папа упал рядом со мной, не жалея светлого камзола, и закинув левую руку за голову, правой приобнял меня.

— Небом любовалась значит…и правда красиво, — подвинувшись ближе, я прильнула к теплому боку, — прости, твоя матушка меня отвлекла. Не мог же я ей признаться, что мы тут в прятки играем…через месяц праздник, ни к чему ее лишний раз нервировать играми.

Заметив мое угрюмое выражение лица, папа попытался меня отвлечь, и кивнув на небо, указал на первую звезду.

— Ты же знаешь легенду о победе Темной Матери над любовью?

Отрицательно покачав головой, я подняла голову на отца, и прижавшись крепче, попросила:

— Расскажи…

— Только не говори своей маме, хорошо? Мала ты еще такое слушать…

Улыбнувшись, я кивнула, и вновь посмотрев на небосвод, уцепилась взглядом за яркую точку.

— Первая человеческая женщина попала в наш мир из Испода, неведомо каким способом, но оказавшись на Земле, она заслужила несомненную любовь всех народов, объединив их между собой, и встав во главе королевства.

Так начался Род…

— Ближе к сути, пап, это я и из уроков истории помню, — поторопила я, на что получила смешок и быстрый поцелуй в волосы.

— Нетерпеливая, вся в мать… Темная Матерь, поддавшись самым главным своим порокам не смогла остаться в стороне, и одолеваемая ревностью стала напускать на Василису беды, но тут за нее вступились.

Триединый взял под свою защиту не просто первую королеву, но и всех ее потомков, пообещав защищать их верой и правдой за то, что она привнесла спокойствие в наш мир. Матерь осталась ни с чем, и съедаемая злостью, пообещала себе добиться своего, и причинить боль королеве, во что бы то ни стало. В последний раз явившись во дворец, прежде чем исчезнуть на много лет она поклялась, что эта боль будет самым сладким лакомством, которое она обязательно вкусит.