Осколки тени и света

Хладен Ро́мис Эверн анФерра́то, боевой маг и телохранитель, сопровождавший меня из Корнэ по просьбе главы клана Ла́йэнца Феррато, пытался объяснить, как действует подобная привязка, но потом сдался и просто делал то, что должен. И даже больше.

Сердце сдавило, а я сдавила красную бусину с трещиной, похожей на узкий вытянутый зрачок. Глаза Ромиса тоже отсвечивали гранатово-красным, особенно в неверном свечном свете. Ром не обязан был рисковать своей жизнью из-за малознакомой девицы, а случайная ночь, проведенная вместе — не такая уж значительная причина.

Но он рисковал.

В Кемн я приехала одна. Затем был Эр-Дай, затем кладбище, где я собиралась умереть.

Не думала, что усну, проведя без сознания почти весь день, но я перестала стучать зубами, успокоилась. Потрескивал костер, что-то шуршало и попискивало за пределами отвращающего контура, спрятанный в руке кусочек дома и памяти грелся и грел.

Мои предыдущие опасения о намерениях темного в мой адрес не пропали полностью, но уже и не особенно беспокоили.

Хотел бы что-то сделать — сделал бы и не раз, и вряд ли я могла бы ему сопротивляться. А какой шанс был у реки! Или сразу после… Но он только глазел с берега на почти всю меня целиком, и потом, когда вышла и стояла рядом, на расстоянии вытянутой руки, на мои… пупырки. Так что вполне возможно, что интересовали его вовсе не синюшные прелести, а шнурок с бусиной, убегающий под бюстье. Скрытое всегда притягательнее выставленного напоказ.

Сейчас у меня было только то, что на мне. Немного денег, с десяток бытовых артефактов, три кристалла-накопителя — самый ходовой товар в прикарантинной зоне, смена одежды, немного еды, документы — остались в сумке, которую я тащила за собой до последнего, убегая из Эр-Дай от восставших.

Мне удалось оторваться от них в лесу. В том же лесу, уже почти не соображая, куда иду, я выпустила сумку из рук. Затем вышла на кладбище, запнулась и свалилась. Лишенная защиты, которую мне обеспечивал Ром, я недолго смогла сопротивляться действию поводка, усиливающемуся по мере того, как я отдалялась от Нодлута и Холин-мар.

Кажется, своими знаками для зомби, некромант сделал примерно то же, что делал хладен анФеррато, рисуя мне на запястьях и груди своей кровью. Одна из таких процедур, как раз накануне нашего незапланированного расставания, закончилась постелью. Рисунок пришлось накладывать заново, но этот, последний, продержался куда дольше прочих. Между нами не было любви, просто взаимная приязнь, влечение и обстоятельства.