Осколки тени и света

Для чего? Чтоб было, над кем поиздеваться?

Он воткнул лопату в волглый грунт, пересадил светляка на черенок, сунул руки большими пальцами в карманы своих несгибаемых штанов и заинтересованно следил за процессом помывки, лишь изредка убегая глазами в сторону раздающихся поблизости звуков.

Я изо всех сил (а их у меня было гулям на смех) старалась игнорировать темное присутствие. Избавиться от грязи на себе и одежде было насущнее, и брезгливость превозмогла стыдливость. Затем я подумала и решила, что бонус за спасение этому лосю все-таки положен.

Небольшой. Так что раздеваться совсем при таком настойчивом разглядывании я пожадничала, оставшись при своем нижнем.

— Лицо не трогай, — предупредил темный.

И мытье волос превратилось в пытку, в процессе которой я чуть не пустила по воде только что прополосканное платье и нижнюю сорочку. А вот шерстяные чулки лишь печально хвостиками махнули.

Прикрываясь комком одежды (хватит бесплатных зрелищ), я выбрела на берег. Гудели комары, клацали зубы. Отжать одежду было мало, ее бы теперь как-нибудь просушить, но сколько я ни старалась, даже те крохи магии, что были мне доступны, куда-то делись.

Вернее, я знала, что они все еще есть, но достать не могла. Все равно что воду решетом черпать.

— Не пыхти, не выйдет. Зомби не могут пользоваться силой.

Нет, я где-то понимала, что мой теперешний альтернативно синеватый в фиолетовую пупырку после помывки цвет, подсвеченный неожиданно уютным желтоватым светляком, сидящим на лопате, никак не соответствовал цвету нормального живого человека, НО!

— Зомби!?

— Магия — свойство души, тело лишь инструмент, эффективный или не очень, кому как повезет, — закатив глаза, занудел некромант, а в следующий миг проскреб взглядом по нутру и добавил: — Когда солнце зашло — ты открыла глаза, хрипя и корчась, как свеженький покойник на посмертном допросе, который помнит прежде всего миг смерти.

Я поступил с тобой так же, как поступают с ними — навесил «оковы» и отрезал доступ за грань. С зомби срабатывает. На тебе сработало. Вывод?

Кажется, когда моя душа внезапно вернулась, терпение осталось где-то за гранью. Иначе как объяснить, что стоит этой орясине открыть рот, как меня начинает трясти, хотя обычно я вполне спокойный и адекватный человек. Относительно.

— Красиво, да? — непонятно у кого спросил темный, подергав себя за сальные патлы.

Покосилась на свои: свившиеся колечками мокрые волосы подсыхали, тлея на кончиках ярко-рыжим. Я вдруг остро почувствовала себя собой.