Осколки тени и света

Среди приглашенных точно были те, кто знал моего отца, и наверняка нашлись бы знакомые матери и их общие знакомые, но никого из тех, к кому можно было бы обратиться за помощью без опаски втянуть согласившегося в противостояние с Холинами.

Министр Питиво оставил службу еще до ухода отца с поста главы надзора, хладен Феррато вообще не жил в Нодлуте. Даже если связаться с ним — в магфоне отца должен был быть его ИД-код — как быстро он сумеет добраться и согласится ли вообще в это встревать. Я — не моя мама, которую он почти боготворил.

Еще один хладен, А́сгер Мартайн, был единственным, кто однажды наведался в дом после ухода родителей. Он зачем-то обошел кругом, вдоль повторяющего контур ограды кольца из жутковатых, но красивых кроваво-красных роз на черных шипастых стеблях и с такими же темными листьями, недовольно поцокал. Затем рассадил себе когтем ладонь и снова обошел по периметру, брызгая на цветы, и капли оседали розах алой росой.

— Так-то лучше, — острозубо улыбнулся вампир, когда я, подглядывавшая за ним в щелку, высунулась-таки наружу, чтобы если не пригласить пугающего гостя в дом, то хотя бы из вежливости поздороваться.

Мартайн принял мое приветствие как должное. В дом не напрашивался, зато поймал за руку и едва ли не лизнул запястье. Когда он выпрямился, на его холеном лице отразилось разочарование.

— Меня не было в Нодлуте. Давно они… Давно вы одна, детка?

Я ответила. Хладен кивнул, печально улыбнулся, будто вспоминал что-то приятное и далекое. Ушел и больше не появлялся.

Я точно знала, где его найти, но он не тот, кто станет помогать. Мама была ему другом, не я. До меня ему не было дела. А что до защитного контура, так вампиры, как эльфы, хоть и шипят, что между ними ничего общего, любят красивое, даже если это касается когда-то наложенных плетений.

Среди гостей были и те, и другие: и вампиры, и эльфы. И двое инквизиторов. Один в возрасте, чем-то неуловимо похожий на старшего Холина, второй молодой, я бы даже сказала, юный, тонкокостный и светлокожий.

— Это Арен-Фес, тот, что старше, наш куратор от конгрегации, — руки мужа лежали у меня на талии, а сам он, по обыкновению, находился позади и прижимал меня к себе практически неприлично.