Осколки тени и света

Не зная подоплеки, было легко поверить в счастливого мужа, который не в силах оторваться от молодой жены. Окружающие и верили.

Я жила будто в двух плоскостях. Как две разные личности в одном теле. Одна отстраненно наблюдала и выжидала, вторая… Вторая по-прежнему была влюблена и с жаром отвечала на ежедневные и, особенно, еженощные знаки внимания.

— Так мы и без ритуала справимся, — говорил Драгон, удовлетворенно поглаживая меня по взмокшей спине. — Завтра я не приду.

Но все равно приходил. Как пьянчужка за новой бутылкой.

— От тебя невозможно оторваться, Эленар, — признался он после очередной порции ласк, глядя на меня шальными, будто действительно перебрал, глазами. — Ты делаешь меня сильнее. Ведьма… Ты ведьма, Эленар. Моя ведьма. Хочу, чтобы ты осталась. Мне нравится это ощущение. Нравится, что ты принадлежишь мне.

Я улыбалась или кивала, или пожимала плечами. Я редко теперь говорила. Зачем? Мой голос был не важен в этом доме, да и я сама не хотела, чтобы он здесь звучал.

Каждые два дня поздно вечером приходил не похожий на целителя целитель. Меня осматривали и давали выпить какое-то зелье. Две столовые ложки блекло-оранжевой и две вязкой темной гадости. Я глотала их по очереди. Сначала темную, потом оранжевую. Оранжевая была менее гадкая.

Пережидала приступ тошноты и выходила из-за ширмы. Эдер Холин всегда присутствовал. Не понятно, за кем он следил, за мной или за целителем, а может и за обоими.

Где-то за неделю до ритуала Драгон перестал делить со мной постель.

— Ты должна отдохнуть, а твое тело — соскучиться по мне.

Кажется, ему оставить меня было сложнее, чем он хотел показать. И не будь на то прямого приказа отца, он бы не ограничился поцелуями. Это действительно походило на зависимость и пугало. Но не так, как взгляд Эдера.

Я не знаю, сколько ему было лет. Он будто застыл. Черные волосы, разбавленные серебром, казались серыми, будто присыпанными пылью, глубоко посаженые черные глаза почти не меняли выражения, смотрел он на своих мертвых слуг или на сына.

Ждал.

* * *

Свет от свечей дробился и расслаивался. По стенам, тусклым, со странными потеками, будто помещение выплавили в толще скалы, белыми туманными лентами тянулись тени. Они змеями вились под потолком между острых черных игл, похожих на ножи. По углам стояли высокие каменные курильницы.