Нерассказанное предание

Девушка рассеяно разгладила складки на подоле сарафана, и стряхнула несколько крошек, оставшихся после трапезы.

— Покажи хоть, что принес, интересно же.

— Все как просила, рубаха вот, во дворе сушилась, кажется, она мужская, но я подумал, что в нашей ситуации выбирать не приходится, вот и взял. Хлеба и лука из кладовой захватил, не знаю, нравится ли тебе лук, ну хоть попробуешь. Лапти какие-то нашел, тоже во дворе лежали, правда, они тоже большие, да и драные немного.

— Разодеть ты решил невесту, княжич, в таком наряде можно сразу к твоему отцу идти, ничего не боясь.

Девушка с интересом взяла головку лука, которую Ратибор заботливо почистил еще до того, как принес, повертела в руках и попыталась надкусить как яблоко.

— Оой, тьфу, как вы эту гадость едите?!

— Так его же не так едят, а режут и кусочки в еду добавляют, к мясу там, к рыбе, да мало ли еще куда, — слегка смущенно рассмеялся княжич, понимая что сглупил.

— Ну, может быть так оно и лучше, ты нашел хоть, кого искал?

— Нашел, нашел, Тихомир попозже заглянет, как Керовида отыщет и со своими обязанностями разберется, я его попросил вида не подавать какое-то время, что я вернулся.

— Это хорошо, сам-то ты не голодный? У меня тут молоко есть, хлеб и твой, и который мне друзья принесли, а лук этот твой с молоком как будет?

— Лучше не стоит, а то потом с животом намучаешься.

— Да вон, крыночка стоит.

— Хоть убей, не вижу.

Девушка вздохнула, отпила невидимое для Ратибора молоко, вытерла пару капель с верхней губы и задумалась. Княжич присел на другой конец постели и с аппетитом жевал принесенный им же хлеб.

День за окном разгорался, со двора доносились крики слуг, из конюшни слышалось довольное ржание лошадей, которых конюх собирался кормить, привычная суета, как она есть, только в комнате повисло молчание.

Девушка с тоской смотрела в окно, за ним в воздухе на фоне серого неба как всегда весело и беззаботно носились ее сестры, если бы кто-нибудь из них заглянул в окошко, если бы увидел ее, поговорил с ней, может тогда ей стало бы повеселее.