Запах снега

На деле же Тибет был де-факто независим с 1912-го года, Маньчжурия оккупирована Японией, а прочие регионы весьма слабо зависели от нанкинского правительства партии Гоминьдан и маршала Чан Кайши, проводя собственную внутреннюю, а порой и внешнюю политику, далеко не всегда согласовываемую с Нанкином. В китайской историографии этот период известен, как «Нанкинское десятилетие».]. Отт писал для посла фон Дирксена отчёты о нынешнем состоянии дел в Императорской армии, но особенного рвения в её изучении не проявлял.

Поэтому основной информацией, которую Иван извлекал из общения с ним, были весьма обширные знания военного атташе о сумо, японском коневодстве и бароне Ниси.

Алданин пытался между разговорами о сумо вклинивать вопросы, касающиеся японской армии, но быстро понял, что Отт просто-напросто не знает практически ничего интересного. Он охотно рассказывал о делах в Маньчжурии, ругал состояние Квантунской армии, рассуждал о том, что полномасштабная затяжная война в Китае была бы для Японии гибельна, а нападение на Советский Союз стало бы верхом идиотизма.

Впрочем, по поводу последнего военный атташе едко добавлял, что: «нет такого идиотизма, на который не пойдет японский офицер, если будет считать, что это на благо императора».

В действительности Иван занимался чужим делом и прекрасно это осознавал. Он был здесь на время, и налаживание связей с военным атташе не должно было его заботить, впрочем, Отт сам шёл на контакт, и отмахиваться от него было бы недопустимой расточительностью для резидентуры.

Помимо совместных дел с военным атташе Алданин занимался фотографией. Это уже было пусть и второстепенной, но всё же частью его задания. Иван должен был попытаться сделать фотографии стратегических объектов в Токио, особенно в порту. Весной, отбывая из Японии, он должен был взять плёнку с собой на материк и переправить в «Центр».

За прошедшие недели Иван смог сделать несколько фотографий военной академии, зданий штаба армии и штаба флота, но большего ему пока увидеть не довелось, и у Алданина были серьёзные сомнения, что доведётся – даже попытка сфотографировать здание Токийского университета обернулась неприятным разговором с полицией.

Особенно неприятным этот разговор был потому, что Иван не понимал полицейских, а полицейские не понимали его. Пока что большую часть снимков составляли общие городские виды и женщины в кимоно.

Всё это было почти совершенно неважно для Алданина.