Запах снега

Рейхсмарки, которые у них были для обмена на иены в первый период, ясное дело, были неприкосновенны, но вот местных денег, выданных шанхайским «контактом» на восемь дней бытования в этом городе, оставалось более чем необходимо. Идея поступила от Йогги, и Райнхард не увидел причин отказаться. Шанхай угнетал Циглера. Тысячи лиц каждый день, даже в Международном сеттльменте[3 - С середины XIXв и до 1943-го года часть городской территории Шанхая находилась под международным управлением. Несмотря на то, что формально этот район города оставался под китайским суверенитетом, здесь действовали свои законы, существовала своя полиция и вооружённые силы.

Подобный обособленный район имел место не только в Шанхае, но и в других крупных китайских городах, например, в Нанкине и Тяньцзине.], несмолкающий гомон, грязь и кромешная нищета в китайской части города, по сравнению с которой даже Германия начала двадцатых была вполне благополучна. По представлению Райнхарда что-то похожее ждало его и в Токио, кроме разве что нищеты. Хорошая попойка на фоне подобных перспектив была очень кстати.

– Не грусти, Циглер! Скажи-ка мне лучше, как это мы с тобой оказались так далеко от дома?

Они были в довольно богатом месте, которое при этом считалось китайским заведением. Кроме них здесь обнаруживалось только одно европейское лицо, весьма обескураженное и растерянное. Циглер намеренно выбрал именно такое место – пускай «легенда» и позволяла им, в общем-то, быть собой, всё же слишком рисковать не стоило. Райнхард отпил весьма дурного пива и ответил:

– Ну, лично я сдуру записался добровольцем осенью 14-го – кажется, именно тогда всё и полетело к чертям.

– Не знал, что ты был добровольцем… А вот меня призвали. Меня и так должны были призывать, но тут получилось, что не на подметание плаца, а на войну… Это что же получается, что у меня и выбора вовсе не было?

– Да, не было. Вот так нас сюда и занесло, дружище – не в той стране и не в ту эпоху мы решили родиться. Для того и делаем то, что делаем – чтобы те, кто будет после нас, родились в правильной стране и в правильную эпоху.

Просит!

– Ага, Циглер, просит!

Райнхард сделал несколько больших глотков, потом убрал бокал от лица и увидел хитроватый прищур друга:

– А я ведь помню, как ты разглагольствовал о том, что важно только то, что делаешь для других. Это вообще не к месту было в окопе.

– А мне кажется, что там этому было самое место.

– Хорошо ты устроился, Циглер – тепло и сухо.