Буренка для дракона

Вряд ли он знает местные цены, а значит, с него можно запросить цену за целое стадо — выложит не поморщится.

— Она очень дорогая, — сообщила дочь градоправителя. — К тому же стельная.

— Что такое «стельная»? — осторожно уточнил луу Флам, в глубине души догадываясь, что ничего хорошего не услышит.

— Беременна, — жизнерадостно вбила гвоздь в крышку его гроба русоволосая девушка. И, как будто этого было мало, уточнила: — Теленочек у нее будет.

— От кого беременна?

— От быка, разумеется. Лучший производитель, между прочим.

Выражение лица Хэвуда не поддавалось никакому описанию. Некоторое время он пытался хоть как-то примириться с тем фактом, что его эрдэнэ оказалась коровой, да еще и беременной от какого-то быка. Как вообще такое возможно? Оставалось надеяться, что происходящее чья-то жестокая шутка или происки врагов.

«Вернусь в Сувд, всех магов обойду, но проклятие сниму», — обнадежил себя Хэвуд.

А то, что его поразило какое-то изощренное проклятье, сомнению не подлежало.

— И где живет счастливый отец? — холодно поинтересовался он.

— Чей отец? — зарумянилась Веселина, припомнившая обещание гадалки о скором визите дракона.

— Теленка, разумеется.

— О, — разочарованно выдохнула дочь градоначальника и с готовностью объяснила, как пройти к дому счастливого обладателя лучшего быка в городе. — А хотите я вас провожу? Не ровен час, заблудитесь в незнакомом городе.

— Не надо, — решительно отмахнулся от помощи Хэвуд, всучил лохматому чучелу тяжелый кошель с деньгами, срезал со столбов бельевую веревку, накинул на шею Буренки да и был таков.

Цветана хотела было возмутиться творимым произволом и заступить ему дорогу, но не смогла совладать ни с ногами, ни с голосом. В горле пересохло, а на ноги словно свинцовые гири навесили — с места не сдвинуть. Она судорожно вцепилась в жердины загона, аж костяшки пальцев побелели от усилий.

— Странно, — с тоской в голосе вздохнула Веселина.

— Гадалка? — переспросила ведьма, совершенно позабыв, что действительно нагадала нечто подобное.

— Она самая, — важно кивнула подруга. — Я же не успела тебе рассказать, как к ней ходила. Ну, доложу я тебе, ужасов мы с Матреной натерпелись, не приведи Триединый еще раз испытать подобное. Да еще и папенька прознал и посадил под замок на три месяца, а Матрене велел плетей на конюшне всыпать.