Леди с дефектом

– А что с ее мужем? – задала я вопрос, на который страж совсем был не обязан отвечать. Однако он ответил.

Страж тоже скорбел. Скрывался от коллег, прислонившись к другой стороне дверного проема, и разговаривал с совершенно чужим человеком. Не как страж, а как знакомый Маргарет Делэйн. Я не знала ее фамилии, а Маргарет не знала моего настоящего имени. Разве можно сблизиться с незнакомцем? Оказалось, да. Сблизиться так, что слезы наворачивались от одной мысли, что теперь этого человека нет.

– Я видела, как ее муж страдал, но не понимала, из-за чего… Он говорил, что любит Маргарет.

– Любовь бывает разная, – пробормотал страж так, чтобы только я могла его слышать. – Я знал эту семью уже давно. Маргарет всегда была очень скромной. Он ее любил, все это видели. Ровно до тех пор, пока она не осмелела и не вышла на свет из-за его спины. Знаешь, что я думаю? – страж задумчиво покачал головой. – Пекарь любил не Маргарет, он любил мираж. Вот эту милую и наивную девушку, которую он всегда мог оберегать.

– Ужасно… Разве так бывает?

Мнение стража было таким емким и абсурдным, что сомнений не оставалось. Он был прав. Люди так редко совершают логичные поступки, что легче поверить в абсурд, чем искать разумное объяснение. Пекарь убил жену, потому что любил воспоминания о ней, настолько, что не смог принять изменения.

А не связан ли с этими изменениями лорд Элварс? Он похитил ее, а затем вернул.

– Убийство всегда ужасно, поверь мне, как стражу, повидавшему за свою жизнь столько убитых, что ты и представить не можешь.

– Сочувствую вам, – искренне прошептала я.

Мы еще немного простояли, молча, размышляя каждый о своем и об одном и том же. Из темноты вынырнул молодой страж и вытянулся по струнке.

– Капитан Валдис! Вы должны взглянуть.

Мужчина в фуражке с трудом оторвал взгляд от белой постели, кивнул подчиненному и повернулся ко мне.

– Прощание пройдет в храме выше по улице, меня вряд ли отпустят. Сходи за нас двоих.

Сказал – и ушел по делам, наверняка более важным, чем общение с гражданскими. Его последние слова осели в груди тяжелым обещанием.

Медленно поднимаясь по очищенной от снега улице, я брела попрощаться с Маргарет. Все смешалось внутри.