Суккуб для наследника

Николь отмечает, что ему идёт расхлёстанный вид – идут растрёпанные кудри, лихорадочно блестящие глаза и шальная улыбка.

Там, в клубе, он показался ей другим. Тогда она не почувствовала в нём ничего хищного, но сё же хищность в нём была – лисья, плутовская и злая.

– Присядь, а то устанешь, целый день ещё впереди. Ты оглохла, что ли? – улыбка стекается с его лица. – Я сказал – иди и сядь. Ты моя прислуга и должна слушаться.

Николь пытается сесть в кресло, стоящее через столик от блондинистого наследничка, но тот проворно хватает девушку и тянет на себя.

– Познакомимся поближе? – закидывает руку на спинку дивана, словно обнимает.

Николь чувствует её спиной и шеей.

– Итак тебя зовут Николь, это мы теперь знаем...

– «Мы»? Этим словом в семействе Стрегонж принято обозначать себя любимого? – проявляет Николь сарказм.

Дианджело разворачивается к ней всем корпусом. Он сейчас так близко, что можно ресницы на его глазах пересчитать. Хотя нет, нельзя. Их слишком много. Она пушистые и, кстати, неожиданно тёмные при таких светлых волосах.

Николь где-то когда-то читала, что тёмные брови и ресницы – это признак породы в человеке. Только она в породы не верит даже тогда, когда речь идёт о братьях наших меньших. Селекция путь к вырождению, значит и «породистость» у аристократов хорошего не значит.

– Пытаешься быть дерзкой девчонкой из любимых мелодрам про хороших девочек и плохих мальчиков?

– Я не смотрю мелодрамы.

– «Дневники вампира»? – кривит он губы в улыбке-трещине.

– «Ходячие мертвецы».

– Бойся живых мертвецов! Мой братец наверняка сейчас сказал бы, что ты в обществе одного из них. Хорошо, что его сейчас с нами нет, вместе с его дурацкими замечаниями. Давай лучше выпьем?

– Не могу. Я на рабочем месте.

– Я твой работодатель и сам тебя угощаю, так что расслабься.

– Здесь нет вина.

–Его просто не видно с этого места. Оно стоит вон в том шкафу. Правда, наверняка теперь тёплое, ну, да и пофиг. Я сам принесу. Поиграем в ролевую игру: «прислуга-гостья».

– Не утруждайтесь, добрый господин. Я не пью.

– Как – не пьёшь?

– Ни грамма.

– Религия не позволяет? Ерунда! Всё пьют. И ты будешь.

– Нет, – говорит она со спокойной уверенностью, заставляющей Дианджело поглядеть на неё пристальнее, с лёгким раздражением.