Суккуб для наследника

С одной стороны – какое же облегчение, какой кайф знать, что ты никого не убивала! Будто гора с плеч. Будто смертный приговор отменили.

Только увидев парня живым Николь поняла, как, всё-таки, на самом деле, тяготило её ночное происшествие.

Ура! Её совесть чиста! Она – свободна!

– Что, всё-таки случилось, кто-нибудь из вас может мне сказать?! – причитала Джастина.

– Заберите его, – Фэйро с явным облегчением сгрузил старшего братца, скидывая того на руки подоспевших матери и дядюшки. – Ничего нового, мама. Всё как всегда, – окинул он почти бесчувственного старшего брата брезгливым взглядом.

– Пьян? – поинтересовался подошедший следом за Карлосом Джулиан, продолжая невозмутимо попыхивать сигаретой.

Тёмно-синие глаза Фэйро вспыхнули, челюсть и кулаки сжались.

– Что он здесь делает? – прорычал он.

– Твоя мать пригласила меня на ужин, – пожал плечами Джулион.

– Убирайся! Сам уйди. Не дожидайся, пока я вышвырну тебя за порог.

– Фэйро, прекрати! Займись лучше братом!

– Сама им займись. Он твой сын, а не мой.

– Ты не слишком-то гостеприимен, – пытался отшутиться Джулиан.

– Я тебя в дом не приглашал. Поужинал – и хватит с тебя. Других десертов этой ночью точно не обломится.

– Фэйро! – Джастина попыталась схватить сына за рукав куртки, но тот так взглянул на неё, что рука матери замерла, повиснув в воздухе.

– Выдался паршивый день. Только дай повод, и я с радостью сорву на тебе дурное настроение, Джлиан. – Ты! – кивнул Фэйро Николь. – Проводи гостя до передней.

Нашёл же кому поручить важное дело? Хоть расстреляй Николь на месте, она понятия не имела, где в доме озвученная «передняя», которая из дверей «задняя» и за какой порог следует проводить «дорогого» гостя. По счастью, Джулиан умел правильно расставлять приоритеты. Решив благоразумно убраться восвояси, он без посторонней помощи отыскал входную дверь.

Они благополучно миновали тёмный коридор.

– Мелкий гадёныш, - прошипел мужчина себе под нос. – Приятных снов, красавица, – подмигнул он Николь на прощание.

Она, не отвечая, закрыла за ним дверь и, для верности, провернула ключ на два оборота. С этой стороны в дом ему теперь не вернуться точно.

Тишина в этой части дома стояла бы гробовая, если не большие, в человеческий рост, напольные часы.