Воздушный атташе

— Но ты купил? Или правда относительна и в этой части моей биографии?

Сколько в ней, оказывается, темных пятен…

— Я купил тебя, но не у матери, а у Ночного клана. — От сказанного у меня мурашки побежали по коже, а волосы зашевелились. Кажется, я знала, что будет дальше. — Тебя готовили к обращению, поставили метку и провели через первый ритуал посвящения. Магически одаренные дети вампирами ценились всегда, и именно с помощью тебя твоя мать и получила разрешение на обращение, пообещав им дочь. Я же потребовал тебя обратно, пригрозив публичным разбирательством.

Им пришлось отступить. Но больше всего на свете они ненавидят упускать то, что считают своим. И, уверен, они бы с радостью вернули тебя в лоно клана.

И если до этого у меня не получилось устоять, то теперь я не могла усидеть. Так что вскочила с дивана и начала расхаживать по комнате, пиная попадавшиеся под ноги фрукты.

Как, оказывается, ларчик просто открывался. Особое отношение вампиров, метка, способности, выходящие за рамки и постулаты…

А меня просто действительно готовили к обращению и, возможно, поэтому считают отчасти своей.

И даже начали обращать! Интересно, насколько я стала одной из них?

— Так сколько запросил клан?

Не знаю, почему мне это показалось таким важным. Может, оттого, что отец не спешил называть цифру?

— Полмиллиона галоров. За тебя и за молчание о том, кем является твоя мать.

— Сколько?! — не поверила своим ушам я. — И ты меня выкупил? Это же целое состояние! Огромное состояние!

— Как видишь, — усмехнулся отец.

— Влез в долги и выкупил. Понял, что никогда себе не прощу, если позволю сделать такое со своим ребенком.

Я замерла посреди комнаты и по-новому посмотрела на отца.

Многие бы поступили так на его месте? А ведь он меня толком не знал, даже о моем существовании и то узнал случайно. Мог бы пройти мимо, забыть и жить себе дальше. Без долгов. И без такой дочери.

Теперь я готова была понять нелюбовь своей мачехи! Нет, правда, когда муж притащил такое дорогое и ненужное приобретение, ради которого к тому же в долги влез…

Извинюсь перед ней, если встречу.

Святая женщина, что не прибила меня с горе-папашей на месте.

Удивляло другое.

— Тогда почему ты так относился ко мне все эти годы? — Мне очень хотелось, чтобы в моем голосе не прозвучала вся горечь обиды за то безразличие, на которое я всегда натыкалась.

Но она прозвучала.

— Я всегда тебя любил, — легко признался отец.