Королева мечей

Сходны с ним по степени опасности были, пожалуй, замок Дьявола да обитель Вопрошающего. И к тому, и к другому давно уже никто не решался наведаться без спроса. К тому же, при должном размышлении приходишь к простому выводу: не известно, кто из этих двоих опаснее. И Солнце… Солнце тоже не из простых парней.

Но когда-нибудь, конечно, Королева Мечей покинет солнечный замок. И тогда забота об ее безопасности снова ляжет на плечи Мага. Не то, чтобы Маг не желал защищать свой замок, как делали это Солнце или Дьявол, он, похоже, просто не видел в этом смысла.

Да и любая защита рано или поздно все равно даст Дьяволу шанс пробраться в защищенную обитель. Та часть Мага, которая отвечала за сомнения, приходила к мысли, что, так или иначе, Королева Мечей обречена. Та часть Мага, которая отвечала за самодовольство и самоуверенность, не желала признать этого простого факта. Та часть Мага, которая отвечала за искусство, начинала мысленно перебирать те действия, которые Маг мог противопоставить тому или иному действию Дьявола.

Проблема, в основном, была в том, что Маг, будучи апостолом так называемых светлых сил, совсем не уделял внимания темным. То есть он, конечно же, знал, что есть темные силы, и что есть Дьявол, и что они враги, но на этом его знания исчерпывались. И даже если в голове Мага время от времени появлялась мысль о том, что, чтобы победить врага, его нужно прежде изучить, он называл эту мысль злонамеренной и жестоко изгонял из своего мозга.

Повторяю, эгоистичная натура Мага не позволяла признавать представителей «темных сил» равными ему, а, следовательно, он не собирался уделять им внимание, изучать их возможности и повадки.

Случайно рука Мага дрогнула, и две карты упали на роскошный ковер гостиной. Он поднял их, одну за другой. Снизу была карта Королевы Мечей. Ее накрывала карта Дьявола. Маг расхохотался, оценив своевременность такого знамения, и снова принялся бездумно тасовать колоду, как будто это могло что-то изменить.

13

– Входи, мадам. Я тебя ждал.

Мило, спокойно, тихо, с очаровательной улыбкой. И это – Дьявол? Послушать кого, так, огорченный неудачами, он бывает страшен. Страшен в гневе! Или у него теперь такой гнев? Впрочем, Луна ничему бы не удивилась. Она понимала Дьявола, как никто другой. И, как никто другой, опасалась его. Дьявол мог быть чертовски непредсказуем. И был, надо отдать ему должное.