Королева мечей

А потом гора, которая была давно и прочно обжита, а потому множество веков считалась совершенно безопасной, вдруг обратилась в огненный факел. Пеплом стало все, что было на ее склонах. Это родился Маг.

Дьявол первым поборол удивление и сказал голосом уж чересчур наигранно – спокойным:

– Что ж, этого и следовало ожидать. Она была слишком молода, когда ей пришлось занять свою карту.

– Ей было тринадцать. Не так уж мало. – пожала плечами Луна. Она пришла к Игроку десятилетней, впервые и навсегда приняв его волю. Сила пожала плечами:

– Игрок не звал ее.

Хитрая рыжая бестия! Она знала все, давно поняла, в чем причина смерти Шута, но молчала. Дьявол кивнул. Он помнил ту историю. Тогда он остался недоволен Шутом. Сам бы он так не поступил.

– Как бы то ни было, но мы не знаем, кто следующий Шут. Теперь нам придется чуть меньше развлекаться и чуть больше следить за происходящим. Не так ли, мадам и месье?

Мадам и месье согласно кивнули. Только Сила не удержалась, чтобы не высказать язвительное замечание:

– Я говорила, что она не подходит для этой карты.

Луна, взглянув на Силу, зябко передернула плечами. Ей претила любая вульгарность. Луна была одной из самых чистых и утонченных карт. Смерть пожал плечами. После драки кулаками не машут:

– Не хочешь же ты сказать, что Королева Мечей выбрана случайно? У нас так не бывает, мадам.

Дьявол кивнул, соглашаясь, правда, не совсем понятно – со Смертью или с Силой.

– Ее выбрали неправильно. Ее мощь еще дремала. А теперь, судя по всему, проснулась. И это хуже, чем все прежнее… Потому что по возможностям она выше, чем должна быть Королева Мечей.

Да, так тоже бывало, хоть и очень редко. Но, раз избран, человек-карта не может изменить свою сущность. Он остается тем же, что и вначале. Один из семидесяти восьми в колоде Игрока. Но как бы то ни было, смерть Шута расстроила ближайшие планы четверых самолюбивых борцов за власть.

Смерть первым сказал свое слово:

– Смерть за смерть. Не думаю, что мы должны пренебрегать местью.

Сила кивнула. В каждой женщине она видела свою потенциальную соперницу, а потому готова была пойти на что угодно, чтобы таких соперниц стало как можно меньше.

– Да, пусть она умрет.