Здесь живет Зло

— Вас уволили?

— Ну, что вы, госпожа ан Тьенэ, — промурлыкал ан Хорсен, отчего мне сделалось ужасно душно, жар опалил лицо, а перед глазами картина не случившегося поцелуя встала. — Всего лишь в должности понизили до главы одного из ночных патрулей.

— Извините, — огорченно опустила голову. — Это все из-за меня.

— Вовсе нет, — резко осадил меня мужчина. — Вы здесь ни при чем. Это я нарушил приказ и вытащил вас из камеры. Это я не повиновался главе арадарского храма. Не смейте винить себя ни в чем! Все образуется, госпожа ан Тьенэ.

Поплелась дальше уже не так радостно. Может зря я так резко все ниточки оборвала? Красивый же мужик. И заботливый. А еще ему явно моя стряпня по душе пришлась. С другой стороны, и правильно сделала. А то ишь, как быстро на мою постель нацелился.

До дома оставались считанные шаги, оставалось только за угол завернуть и я увижу свой милый дом. Слабость не давала о себе забыть. Проклятый допрос. Проклятые храмовники! Одно радует, что мои воспоминания просматривал настоящий профессионал.

Не смотря на мое относительно спокойное состояние, ментальный допрос прошел отлично. Никаких побочных последствий в виде сумасшествия или выжженных мозгов. Слабость и головная боль не в счет.

При ментальном допросе важно, чтобы допрашиваемый был максимально выведен из равновесия, чтобы отключились природные защитные механизмы от ментальной магии. Здесь подойдут любые эмоции и чувства, будь то жуткий страх, на грани паники, невменяемая истерика или припадок бешенства.

Меня, чтобы довести до нужной кондиции, посадили в самую ужасную камеру. И хорошо, что ан Хорсен меня оттуда вытащил, иначе бы я умерла прямо там, не дождавшись храмовников.

А вот и дом. Последние метры я просто ковыляла, едва не засыпая на ходу. Хорошо что, полуоборотень меня поддерживал под руку, а то свалилась бы и уснула прямо посреди дороги. Похоже, с помывкой придется подождать до вечера, когда хоть немного отосплюсь. Сейчас съем примитивный бутерброд из хлеба с майонезом и в кровать.

Медленно подняла голову, открыла глаза — и сон как рукой сняло, и от усталости и следа не осталось, и даже головная боль исчезла.

— Что это?! — В ужасе выдохнула я. — Да, как же это?!

Я во все глаза смотрела на поваленный белый заборчик, выдранные с косяком двери, обрушенный балкон. Дом разрушен, разграблен, осквернен. Жуткая надпись, сделанная красной краской с уродливыми подтеками на покрытой белой известкой стене, гласила: «Здесь живет зло».