Не бесите боевых грифонов, или любовь на краю света

– Что вы сделали?

– Я? Я ничего не сделал! А вот эта… как вас там…

– Что вы сделали, когда подошли к этой двери, – уточнил Ролан, бросив на аптекаря такой взгляд, что тот побледнел. – Вы дёргали дверь? Пинали ногами? Может быть, ударили кулаком?

– Какой смысл спрашивать, если вы и так всё знаете?! – рассердился лекарь.

– Вот! – обрадовался Ролан, словно родители купили ему пряник на ярмарке. – Я прав!

Рассерженный Ллонк ещё долго кричал о том, как он вместе с градоначальником и свидетелями придёт к умирающей роженице, но неожиданно «умирающая» дама пришла сама благодарить за лечение.

Тут уж я не выдержала и выгнала господина аптекаря вон: ещё не хватало пугать беременную женщину.

Ллонк исчез (не без помощи Ролана, которому я была искренне благодарна), и я завела женщину в аптеку, и усадила в кресло. Быстро проглотила зелье, чтобы не заразить беременную: я так и не поняла, что со мной было, и лучше перестраховаться.

– Всё хорошо, – улыбнулась я как можно более жизнерадостно. – Давайте я вас посмотрю.

Отеков нет, одышки тоже. Сердце бьется ровно, размеренно… радостно.

Удивительная магия! Надо будет непременно изучить записи целительницы. То, что произошло за это время с женщиной, – настоящее чудо!

Тихая, светлая улыбка, лучистые глаза… Камень, зажатый в руке, светится мягким золотым светом, пульсирует, подрагивая в ладони. Я смотрела на неё и думала о том, что, если бы такая вот история произошла со мной, я тоже хранила бы камень. Даже когда магия уйдёт навсегда.

– Я сны вижу, – прошептала будущая мама, поглаживая живот.

– Вижу его. Мальчишку своего. Правда… плохо. Личико не разглядеть: он весь светится! Вот таким вот золотым светом!

Я выдала женщине укрепляющих зелий и проводила до двери. Внутри всё пело от радости за неё, но ноги предательски подкашивались.

– Джо! – Ролан успел подхватить на руки. – Я же сказал вам не выходить из комнаты! – рассердился монсеньор, прижимая к себе. – Вы ещё слишком слабы. Пойдёмте, я отнесу вас…

Визиты этого дня не закончились. В дверях мы столкнулись с госпожой Норри.

Женщина принесла молока и стояла в дверях, словно привидение, бледная, глаза красные. Сердце сжалось. Я вспомнила всё, что случилось. Отчаянно захотелось исчезнуть, только бы не смотреть в глаза матери, потерявшей сына. Что делать? Сказать?

Наверное, это был самый тяжёлый вечер в моей жизни. Я, Уля, Ришка и Ролан – мы все сидели за одним столом, пили чай и… молчали. Молчали, потому что не в силах были сказать госпоже Норри правду.