Веятари

- Но… я… эм… сейчас… - неуверенно забубнил служка, хватаясь за свою копию кодекса и торопливо ее пролистывая.

Я знала, что он ничего там не найдет, но великодушно дала ему время, чтобы самостоятельно в этом убедился. Однако служка мое великодушие не оценил, прячась за кодексом, взял себя в руки и хмуро заявил:

- Вам лучше уйти. Вы задерживаете очередь.

- Это вы задерживаете очередь, - улыбнулась я ему вполне мирно. – Сделайте запись – и мы уйдем.

- Я не имею права принимать такое заявление!

- На каком основании? – все так же мило улыбаясь, поинтересовалась я.

На щеках молодого служки вспыхнули алые пятна гнева в ответ на такое издевательство, и он не сдержался, повысил голос:

- Я уже ответил на этот вопрос!

- Нет, так и не ответили, - возразила я, не меняя выражения лица. – И не показали закон, на который ссылаетесь. У вас нет причин нам отказать, поэтому просто заполните заявление.

- Я… я не могу! Это… приказ императрицы, все же знают! – он начал нервничать.

Я вздохнула и ласково предложила:

- Если вы боитесь ответственности, позовите своего наставника.

- Наставника?! – возмутился он.

- Вам все равно придется это сделать, потому что мы не уйдем, не получив требуемое. Так вы сэкономите время и себе, и нам.

Служка раздумывал недолго, сорвался с места и вернулся в сопровождении сановника. Тот смотрел на нас хмуро, явно введенный в курс дела. Не похоже, что он готов пойти нам навстречу. Что ж, если понадобится, я до самого главы храма дойду. Мне одобрят этот союз! Я считала его невозможным – и не позволю кому-либо встать между нами теперь, когда Лиар сам мне его предложил.

- Госпожа, храм не может благословить союз веятэ и атари, - категорично заявил сановник.

Служка при этих словах посмотрел на меня с торжеством.

- Почему? – безмятежно улыбнулась я.

- Таково желание императрицы, - слегка подкорректировал уже звучавший ответ сановник.

Он не собирался вступать со мной в бессмысленный спор о законности отказа.

Наивный.

- И с каких пор желания императрицы стоят выше храмовых законов? – осведомилась я заинтересованно.

Сановник на мгновение растерялся, видимо, не ожидая отпора. Да, при веятэ – благородной веятэ – упоминание императрицы сняло бы любые вопросы. Но у меня не было перед ней пиетета, и, признавая ее власть, уважать ту, которая позволила веятэ и атари дойти до нынешнего плачевного их состояния, я не могла.

Поэтому аргумент сановника для меня таковым не был.