Веятари

С одним глазом сложнее оценить перспективу и определить расстояние до врага, а без возможности наносить быстрые и точные удары я не смогу сражаться с теларами эффективно.

И я не уверена, что хочу продолжать сражаться.

Поэтому мне ни к чему его одолжение. Лиару нет необходимости тратить жизнь на заботу о калеке.

И мне бы нужно это до него донести. Но я просто не могу сейчас с ним говорить. Потому что я злюсь. Так сильно злюсь на него. Он больше не может меня подвести – но ведь он уже подвел. И это несправедливо, винить его, ведь выйти из дома в одиночестве было только моим решением.

Но если я начну винить себя, это меня окончательно уничтожит.

И я злюсь от собственного бессилья. Потому что ничего, абсолютно ничего не могу изменить.

В этот день Лиар не ушел. Как и в последующие. А изредка покидая дом, он каждый раз предупреждал меня, что вернется. В ответ я требовала, чтобы он не смел возвращаться и вообще проваливал из моей жизни. Но так как обмен репликами шел через закрытую дверь в мою комнату, полноценного разговора не получалось.

Я по-прежнему не хотела с ним разговаривать.

Из комнаты я почти не выходила, разве что за едой. Аппетита не было, но я подозревала, что, если начну голодать, Лиар точно никуда не уйдет. Я даже что-то готовила, чтобы показать ему, что могу о себе позаботиться. Но в целом мои дни проходили совершенно однообразно – я просто сидела на своей кровати, глядя в одну точку. А потом ложилась спать, и мне ночь за ночью снилось, как меня атакует телар, а я не могу от него защититься.

Я просыпалась разбитой, с ужасным самочувствием, и с каждым днем все больше погружалась в мрачное равнодушие.

Я потеряла счет дням, когда, наконец, услышала то, чего ждала все это время.

Звук захлопнувшейся двери.

Лиар ушел, впервые не пообещав вернуться. Должно быть, ему наконец-то все это надоело, и он все-таки оставил меня.

Эта мысль неожиданно меня потрясла.

Все эти дни мне почему-то казалось, что стоит мне остаться одной, и все как-то само собой разрешится.

Что вслед за Лиаром уйдут злость и апатия, вернется воля к жизни, остановится плач. Подспудно, по-детски, я считала его источником своих бед и поэтому хотела, чтобы он исчез из моей жизни. Но сейчас, когда он действительно ушел, я словно очнулась, вынырнула из болота жалости к себе. Его уход действительно встряхнул меня – и я осознала, как глупо себя повела.

Мой атари был готов остаться рядом.