Василиски тоже маги

– Здесь так прекрасно! Это место просто потрясающее,– честно призналась я, не обращая внимания на то, как многие из толпы начали пялиться на нашу четверку. Их взгляды отличались друг от друга, но в каждом из них я улавливала отголоски одной, единой эмоции. Ее принято называть страхом, заставляющим действовать опрометчиво. Страшные истории о прекрасных василисках, которые в ночи проникали в дома и похищали маленьких детей, а затем заживо их проглатывали, превращаясь в жутких и ужасных змей, на Лакмэ придумали после того, как мы обособились.

Нами принято пугать младших, чтобы те слушались. К счастью, или, к сожалению, пострадали не только мои сородичи. Помимо нас в ужастиках участвовали лешие, кикиморы, дроу, тролли, временами тифлинги (но крайне редко, потому что говорить о них было три тысячелетия под запретом вообще) и акромантулы. Последних мы не любили, а вот они нас боялись, как проклятия.

И слава Создателю, меня от пауков передергивало.

– Накиньте капюшоны, пока нас тут на органы не растащили,– настоятельно попросил нас Хот, натягивая легкую, но плотную ткань на свою голову, пряча половину лица.

Мы с Ифой переглянулись, она резко затормозила среди толпы, слегка толкнув какого– то огромного тролля, а я чуть в нее не врезалась. Подруга залезла в свой рюкзак и достала из него два плаща, для себя и меня. Я приняла легкий атласный предмет одежды и быстро накинула его на себя, сцепляя веревки от капюшона на шее.

– И чего вылупились? Будто впервые василисков видят! Мы уже не такие и изгои, как шестьсот лет назад.

Уроды, – в сердцах начала возмущаться Ифа, прожигая дыры в каждом, кто посмел косо посмотреть на нас.

И я была согласна с подругой. Мы ведь не клоуны, чтобы на нас так смотреть, и мы не уродливы, какими нас считали первые триста лет со дня Великого Создания. Предрассудки и суеверия только и всего. Сейчас мы держава, с которой остальные государства научились считаться и хоть, и есть противники перемирия, но они не так сильно нам досаждают, скорее, просто раздражали своей тупостью и твердолобостью.

Не более.

Мы пробрались через толпу и добрались до главной площади. На часах было всего одиннадцать утра, но золотые и путешественники уже вовсю отмечали: пили, ели, гуляли и пели. Последние в большинстве своем не отличались наличием слуха и голоса, поэтому звучало это кошмарно.

На главной площади Илаки начались шествия с музыкантами, танцовщиками, менестрелями и колоннами поклонников и желающих увидеть все первыми.