Леди из подворотни

Этот полуэльф странным образом вызывал у меня симпатию и удивительное доверие. Хотя, тут дело может быть в его светлой магии? Мне о ней вообще ничего неизвестно.

— Выбор есть всегда, — проговорил Шайн. — Просто мы сами делаем тот или иной шаг, удобный нам. А потом объясняем его невозможностью выбора. Так что не ври себе, Мари. Ты сотрудничаешь с Астером, потому что сама так решила.

Я говорила про симпатию? Беру слова обратно.

— Думаю, это не твоё дело, — отрезала я.

— Ты права, не моё, — сказал он, будто бы даже обидевшись.

В этот ранний час больница казалась сонной. По пути нам не встретились ни доктора, ни медсестры. У двери в палату Хасима я на несколько мгновений замерла, собираясь с мыслями, медленно выдохнула и осторожно толкнула створку.

Но едва переступив порог, застыла, как вкопанная. Внутри было тихо, светло и… пусто. А на кровати лежал свёрнутый матрас.

— Эм, — растерянно промычал полуэльф. — А где пациент?

Вот только я его уже не слушала.

— Где Хасим?! — выдала я, схватив мужчину за руку. — Отвечайте, что с ним!

— Тише, Мари. Не нужно так волноваться, — проговорил он, отцепляя мои пальцы от своего халата. — Твоего дедушку ночью забрали.

— Куда?! — выкрикнула, чувствуя, что от нервного напряжения магия во мне готова сорваться в неконтролируемый выброс.

— В военный госпиталь в столицу, — ответил доктор и добродушно мне улыбнулся. — Я написал им вчера вечером. Решил, а вдруг откликнутся, всё же Хас бывший военный. И они приехали среди ночи. Оказалось, там работает его бывший сослуживец, он-то всё и организовал.

— Чудеса какие-то, — проговорила я, потирая гудящие виски. — Думаете, ему там помогут?

— Обещали сделать всё возможное для его выздоровления.

— Я поеду к нему! — заявила решительно.

— Бессмысленно, — покачал головой доктор. — Тебя туда попросту не пустят. Но я буду связываться с их приёмной каждый день и узнавать о состоянии Хаса. Если появятся новости, сразу сообщу.

К выходу из больницы я шла, чувствуя себя окончательно растерянной. Наверное, мне стоило радоваться, что теперь Хасиму точно помогут. Но в моей душе, наоборот, поселилась странная тревога.