Камелия. Похищенная ученица

Преподаватель арифметики дрожал все сильнее, то ли от сырости, то ли от страха.

– Да не трясись ты! – Эдман дернул Жуля на себя и втолкнул внутрь здания. – Закрывай ключом дверь и быстро наверх.

– Ты что, следил за мной? – с негодованием повысил голос Жуль. Он никак не мог попасть в замочную скважину подрагивающими руками. – Это отвратительно!

– Отвратительно то, чем ты у бани занимался, – отрезал Эдман и, схватив своего пленника за плечо, потянул к лестнице на второй этаж.

Когда они очутились в преподавательском крыле, Жуль задергался и с тревогой спросил:

– Что ты намерен делать? Отпусти меня!

– Сейчас узнаешь, – усмехнулся Эдман.

Он с силой швырнул тщедушного Жуля на диван. Тот врезался в спинку, охнул, ударившись головой о деревянный остов, и затих, прикрыв глаза. Эдман хмыкнул, снял темно-синий сюртук, бросил его и трость на банкетку, плюхнулся в кресло напротив преподавателя арифметики и задрал ноги на чайный столик.

– Не притворяйся тяжелораненым, – сказал он, расстегивая накрахмаленные манжеты и заворачивая рукава рубашки до локтей. – Это тебе все равно не поможет.

– Что тебе от меня нужно?! – мгновенно подскочил Жуль на тощие, кривоватые ноги. – Ты не имеешь права меня здесь удерживать. Я почетный член преподавательской коллегии. Я подам жалобу!

– Обязательно, – кивнул Эдман, с небрежным видом разваливаясь в кресле. – И не забудь подробно описать свои еженедельные подвиги возле окошка бани.

Жуль сник, рухнул обратно на диван и закрыл лицо руками.

– Чего ты добиваешься? – глухо спросил он, не поднимая глаз. – Если решил меня шантажировать, то напрасно. Все свое жалование я отправляю в частный пансионат на уход и содержание больной матери.

– Деньги меня не интересуют, – отмахнулся Эдман. – Мне нужны некоторые сведения.

Преподаватель арифметики оторвал наконец жилистые, с синеватой сеткой вен ладони от лица и с удивлением посмотрел на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Полгода назад Камелию закончила адептка Виктория Творф, – ответил Эдман, выпрямляясь и сверля Жуля пристальным взглядом. – Что ты можешь сообщить о ней? Как себя вела? С кем дружила? Как училась? Может быть, кто-то ее здесь посещал?

Жуль ошарашенно уставился на Эдмана круглыми глазами и пролепетал:

– Если ты из магической комиссии, то я ничего не делал. Я и пальцем ни одну адептку не трогал. Да и невозможно это.