Камелия. Похищенная ученица

С господином Дудганом частенько такие фокусы срабатывали, и даже сама Гренда в такие моменты не могла точно ответить, что случилось, а уж на Беатрис никто и не думал сваливать вину. А тут впервые вышла осечка, да еще с такими катастрофическими последствиями.

Кабинет опустел, и профессор Привис спросил:

– Что у вас с руками?

Беатрис ожидала чего угодно, но только не такого вопроса. Она в испуге подняла глаза на этого странного преподавателя, пожелавшего лично разбираться с ней, хотя любой другой на его месте даже утруждать бы себя не стал подобными мелочами.

– Ну так что? – с нажимом в голосе повторил свой вопрос профессор.

– Я вчера случайно облила вас красителем, – начала мямлить Беатрис. – Бонна Виклин назначила мне десятку. Ой, простите. Десять ударов розгами, и запретила ужинать. Нам не позволяют обращаться в лазарет после наказания. Мне надлежит ждать, пока руки сами заживут. Простите, если вам неприятно на них смотреть.

Темные глаза профессора блеснули от гнева, Беатрис испугалась еще больше и попятилась к выходу.

– Простите, профессор. Мне очень жаль, что я не рассчитала количество маны и испортила артефакт.

– Да перестаньте вы поминутно извиняться! – не выдержал он и упер кулаки в стол. – Если бы я знал, что здесь приняты телесные наказания, не стал бы настаивать. Дикость неимоверная.

Беатрис замерла и уставилась на профессора в изумлении.

– Разве в других учебных заведениях такого нет?

– Только в армии отвешивают плетей за серьезные провинности, и то исключительно лоунам в звании рядовых.

Горькая усмешка искривила губы Беатрис.

– А здесь вы и не найдете ни одной родовитой адептки, только лоунки. Так что нет ничего удивительного в том, что нас подвергают порке за малейшую провинность.

Крыть профессору было нечем, он помрачнел, сжал челюсти и процедил:

– Подойдите и протяните руки.

От страха у Беатрис горло сдавило спазмом, но ослушаться она не посмела, приблизилась к преподавательскому столу и выставила ладони.

Профессор шепнул заклинание, и подрагивающие руки окутало приятное тепло. Беатрис, вытаращив глаза, смотрела на то, как с кожи пропадают бордовые отметины. Она почувствовала, что ноющая боль, к которой успела притерпеться, отступила.

– Спасибо вам, – с сожалением проговорила Беатрис, прижимая руки к груди, – но меня снова высекут, когда заметят, что руки в порядке.