Камелия. Похищенная ученица

Но другие люди не обладают таким значительным резервуаром маны, как дайны, и не представляют ни ценности для короны, ни опасности.

– А дайны представляют? – с подозрением покосился на него Эдман.

– Кто-то может использовать их силу вовсе не в регламентированном порядке, – пояснил свое беспокойство Вилмор. – Особенно если найдет способ преодолеть их сопротивление.

Эдман выпучил глаза и спросил:

– И как это возможно? Не припомню, чтобы ученые додумались до чего-нибудь в этом роде.

– Ученые находятся на службе у императора.

Им и в голову не придет работать в этом направлении, а даже если придет, я первым об этом узнаю и приму надлежащие меры. Тут полный порядок. Но исчезнувшие девушки – совсем другое дело. Никто не знает, куда они делись. Никаких свидетелей, никаких подозреваемых, никаких следов.

Эдману стало душно. Он достал из нагрудного кармана домашнего сюртука белоснежный носовой платок и утер им лицо.

– А как же их максисы? – поинтересовался Эдман, то сжимая, то разжимая в руках платок. – По контракту они в ответе за нанятых дайн.

Вилмор с удовольствием отметил, что друг проглотил наживку, и теперь уже не составит труда его убедить.

– В том-то и дело! – воскликнул он, хлопнув по подлокотникам кресла обеими руками. – Максисы как один твердят, что все было в порядке. Никаких странных или подозрительных происшествий перед исчезновением, а потом раз, и девушек нет. Мои сыщики с ног сбились, но доказать вину или хотя бы причастность хозяев дайн не смогли. У всех железное алиби.

– Ерунда какая-то, – пробормотал Эдман.

– Не бывает так, чтобы ни одного свидетеля и ни одной улики.

– Бывает еще и не такое, – отозвался Вилмор, снова принимаясь за коньяк. – Но дело вовсе не в этом. Эти случаи очень похожи на то, что произошло тогда с Кэти.

При упоминании имени дайны, предавшей Эдмана, тот спал с лица, глаза его сверкнули яростью, челюсти сжались, но Вилмор продолжал, словно и не заметил реакции друга:

– Но тут иное. Нутром чую за этим стоит кто-то покрупнее горе-любовника иностранца, выкравшего шальную бабу.

– Довольно! – рявкнул Эдман, вскочив из кресла.

Но тут он схватился за раненую ногу, которая дала о себе знать в самый неподходящий момент, и рухнул обратно.

– Еще одно слово о том случае, и я не посмотрю на нашу многолетнюю дружбу. Спущу тебя с лестницы, и все дела.

Вилмор лишь отмахнулся и сказал:

– Зря бушуешь. Это все осталось в далеком прошлом. Сколько нам тогда было? По двадцать пять, кажется? Мог бы и забыть о ней за столько лет.