Камелия. Похищенная ученица

Эдман потер подбородок привычным жестом, но на этот раз даже не обратил внимания на жесткую щетину, уколовшую пальцы. – Что это еще за тип? Впервые слышу. Не может Микаэла якшаться с никому не известным аристократом. Или он иностранец и только недавно прибыл в империю?»

– Нашли? – с нескрываемым любопытством спросил привратник. – И кто это?

– Да, нашел, – ответил Эдман.

Он захлопнул тетрадь, вернул ее охраннику и покинул сторожку.

На двор Камелии опустились серо-фиолетовые сумерки, предвещающие близость ночи. Темные постройки отбрасывали в тусклом свете фонарей длинные кривые тени.

Холодный ветер усиливался с каждой минутой, в воздухе пахло неминуемым дождем. В отдалении то и дело раздавалось ржание лошадей, застоявшихся в конюшне.

Эдман зашел в главный корпус и уже хотел пересечь холл, как вдруг из темного угла вышла хрупкая фигура и преградила ему путь. Первой его мыслью было то, что его дожидалась Сонар, но как только девушка вышла на свет, он узнал в ней совсем другую адептку.

− Что вы здесь делаете, Хаксли? – с досадой спросил он, нетерпеливо переложив трость из одной руки в другую.

– Вам нельзя покидать парадный зал.

− Выслушайте меня профессор! – в отчаянии зашептала она. – Умоляю.

− Говорите, − не на шутку встревожился он, решив, что произошло нечто серьезное.

− Не здесь, − тут же отозвалась адептка и оглянулась на звук открывшейся со стороны столовой двери. – Пойдемте.

Она схватила его за руку и потянула к лестнице, ведущей на цокольный этаж, а там отвела в тот самый закуток, где Эдман когда-то застал Сонар с подружками во время перерыва.

В полумраке лицо адептки выглядело особенно бледным и взволнованным.

− Так в чем дело? – поторопил ее Эдман, недоумевая о причинах, толкнувших Хаксли обратиться к нему.

«Неужели она видела этого Атли?» − мелькнула у него радостная мысль.

Но та вдруг выпалила:

− Профессор Привис, я люблю вас! Я не могу жить без вас и не хочу становиться ничьей дайной. Умоляю, примите меня. Я на все готова ради вас.

От такого неожиданного признания Эдман на мгновение растерялся и нечего не ответил, отступив от выпускницы к стене.

Хаксли сочла, что недостаточно убедительно говорила и решила делом доказать серьезность своих чувств.

− Пожалуйста, профессор, поверьте. Это правда.

Она в одно мгновение расстегнула платье, стянула его до пояса и, схватив руку Эдмана, прижала к своей обнаженной груди.

− Я буду принадлежать только вам, – выдохнула адептка и, закрыв глаза, потянулась к нему за поцелуем.