Камелия. Похищенная ученица

Скорее всего, мы все не так уж и здорово себя проявили.

Она сжала ладонь Беатрис и сказала:

– Не раскисай! Впереди еще целый вечер. Нам нужно сейчас как следует поесть и набраться сил. В любом случае максисы ведь не только на ману смотрят. Они будут с нами разговаривать, танцевать, может, вопросы задавать. Соберись и сделай так, чтобы они и думать забыли о ком-то другом, кроме тебя.

Беатрис шмыгнула носом и улыбнулась сквозь пелену слез.

– Спасибо. Ты так хорошо держишься. Мне бы твою уверенность.

– А чего мне горевать? – пожала плечами Хельга.

– Я уже присмотрела себе нескольких старичков. Буду их обрабатывать. Должно же мне повезти хоть в чем-то, раз уж я не могу похвастаться ни знаниями, ни умениями.

Они захихикали и поспешили за остальными.

В столовой Беатрис перехватила горящие злобой взгляды Гренды и Элизы. Она застыла в нерешительности, но Жози велела всем сесть за стол, и Беатрис пришлось занять свое место.

Глава 28

В парадном зале приглашенные максисы окружили директрису и обсуждали с ней выступление выпускниц.

Служащие старались как можно скорее перенести стулья к стенам, чтобы освободить пространство для танцев. Оркестр готовился к основной части вечера, официанты накрывали столы возле окон, расставляя блюда с закусками и наполняя бокалы легкими игристыми винами.

Преподаватели держались отдельным кружком ближе к выходу и тоже делились впечатлениями об умениях адепток.

– Многие совсем растерялись, – посетовала мединна Замас, поправляя манжеты темного, закрытого платья.

– Все же в их возрасте очень сложно собраться в нужный момент.

– Да здесь каждый год одно и то же, – закатила глаза дайна Монд. – Сколько с ними ни репетируй, вечно ведут себя как перепуганное стадо овец. Помяните мое слово, во время танцев обязательно кто-нибудь устроит истерику.

– Ну что вы заранее наговариваете, – вступилась за адепток мединна Туард. – Может быть, в этом году все обойдется. Девочки – большие молодцы. Смогли себя показать, хоть им и было очень страшно.

Господин Батли и Жуль отошли в сторонку и особого участия в беседе не принимали, успехи адепток их заботили меньше всего. Преподаватель словесности с интересом следил, как официанты суетятся возле столов, и намечал, чего бы ему хотелось попробовать. В отличие от добродушного, глуховатого старичка Жуль стоял с угрюмым видом и посматривал исподтишка на гостей, в душе ненавидя их всех до единого за то, что им позволено танцевать с Хельгой Дорн, а ему – нет.