Камелия. Похищенная ученица

Дайна успела подготовиться к приходу гостя и выставила хрустальные вазочки с печеньем и конфетами, фарфоровые белоснежные чашки на тончайших блюдцах, сахарницу и пузатый заварной чайник из одного сервиза с остальными предметами.

– Вы совсем перестали появляться в столовой, – попеняла она ему, присаживаясь на диван напротив. – Неужели вам чем-то не угодило наше общество?

– Ну что вы, дайна Монд, – ответил Эдман, блуждая взглядом по изгибам ее тела. – Конечно же, нет. Просто я люблю определенные блюда и не привык себе отказывать в такой малости, как хорошая кухня.

– Вы правы, – тягостно вздохнула она. Платье сильнее обтянуло ее грудь, и Эдман заметил, что на ней нет белья. – Главное, чтобы средства позволяли удовлетворять свои маленькие прихоти.

– Поверьте, мои средства вполне это позволяют, – машинально отозвался он, чувствуя, как сердце пустилось вскачь, а во рту стало сухо.

«Демон бесхвостый! Она что, соблазнить меня решила?» – подумал Эдман, и такой ход мыслей пришелся ему по вкусу.

– Я сразу заметила, что вы выделяетесь среди местных преподавателей, – продолжала дайна, сменив позу так, что невесомое платье очертило округлое бедро. И у Эдмана не осталось никаких сомнений – под скромным, на первый взгляд, туалетом скрывалась обнаженная плоть. – Вы держитесь очень уверенно и независимо. Даже директрису сумели убедить отменить физические наказания.

– Это сущие пустяки, дайна Монд, – отозвался он, не в силах противостоять очарованию этой женщины и буквально пожирая ее взглядом.

– Зовите меня по имени, профессор, – выдохнула она и быстро облизнула алые губы, отчего у Эдмана перехватило дыхание. Это показалось ему донельзя странным, раньше он ни разу не замечал за собой такой бурной реакции на Монд. – Мне будет приятно.

– С удовольствием, Анна, – севшим голосом проговорил он.

– Конечно, Эдвард, – проворковала она и потянулась к чайнику. – Хотите чаю?

У Эдмана давно пересохло в горле, и он сказал:

– Да, пожалуйста.

Она бросила на него испытующий взгляд и принялась хлопотать над столиком.

– Угощайтесь, Эдвард, – подвинула она к нему блюдце с наполненной до краев чашкой.

Эдман хотел уже пригубить, но в этот момент сработал многолетний рефлекс, привитый ему еще дедом.