Ваше хвостатое высочество. Том 5. Незаразное

Он подошел к бутылке и тщательно осмотрел ее. Вместо полулитра аж ноль-семь, но такие мелочи, как известно, Ваську никогда не колыхали. Все признаки самого качественного алкоголя. Принюхался к содержимому и еще раз немного глотнул. На вкус именно то, что написано на бутылке. А с чего тогда собаки двери ключами открывают???

Обдумав ситуацию, Петрович решил, что пока никому ничего говорить не будет. А вискарь они с ребятами культурно употребят. Если и им собаки мерещиться начнут, то дело в бутылке, а если нет, то в нем самом.

Сделав сие умозаключение, Петрович запалил мангал и пошел звать участников планируемого пиршества.

Посидели душевно, выпили и съели все, ни разу не узрев никаких собак с ключами. Еще раз подумав над проблемой просветленным вискарем мозгом, Петрович решил, что ему показалось, а потому ни к каким врачам ходить не надо. Отберут еще права, а они могут и понадобиться, даром, что машина не на ходу и денег на ремонт нет и не предвидится. А посему самое лучшее – считать, что все в порядке.

Следующая неделя оказалась крайне неудачной в плане возможности выпить. Денег не было, вероятность того, что перепадет бутылка от Васьки стремилась к нулю, ибо такие эпохальные события случались от силы раз в полтора-два месяца. Продавщица Машка, зараза такая, в долг ничего, кроме хлеба уже не давала, да и это мотивировала исключительно карамельками, полученными в детстве. Ну да, любил Петрович в молодости детвору конфетами угощать. Пару раз даже шоколадными после премии. Не жадничал, давал сколько просили.

Но за шоколадные ему несколько бутылок в долг уже дали, а за оставшуюся карамель ничего, кроме хлеба давать не хотели.

Можно было, конечно, накопать и продать картошки, но тут проблема в том, что бОльшая часть картошки принадлежала не ему, а таджикам. Сам он свой немаленький участок уже давно не обрабатывал, а ребята споро перекапывали его по весне мотоблоком, боронили, сажали картошку и ему и себе, а осенью даже сами собирали его не съеденную за лето долю, складывали в мешки и в подпол ставили.

Покушаться на столь полезное сотрудничество, позволяющее ему не сдохнуть зимой с голодухи, категорически не стоило. Так что первые дня два-три Петрович страдал, а потом помаленьку начал оживать.

Все это время никакие оригинальные действия соседской псины его не беспокоили. Собака или бегала по участку или забиралась в будку под крыльцом. Петрович уж было успокоился, но дней через десять увидел ту же картину через подслеповатое окно своего домика.