Как ко мне сватался Ветер

Что он сделает с ней? Надругается? Разорвёт на части? Унесёт в своё логово на горе, как случалось с жертвами испокон веков?

Он хищно шевельнул бровями и потянулся к ней.

- Не-е-е-ет! Мама! – Никому было не удержать меня на месте. У гончара до сих пор остался шрам от зубов, когда он попытался скрутить меня, тощую и мелкую. – Забери меня! Я расплачусь за отца!

С силой, каковой никогда в себе не помнила, я оттолкнула мать в сторону, а она лишь слабо шевельнулась, так и не решившись меня остановить.

- Забери меня, господин! – твёрдо произнесла я, сжимая кулаки.

Он протянул ко мне смуглую лапищу, стиснул подбородок и покрутил из стороны в сторону, рассматривая, как товар. Презрительно бросил:

- Совсем девчонка. На кой ты мне?

- А на кой тебе моя мать?

Дерзкий взгляд ли, твёрдость слова, упрямо наморщенный лоб – боги знают, что привлекло его тогда. Но Ветер сжалился. Его встопорщенные от ярости брови разгладились, серьга в ухе, завершающаяся остриём, задумчиво качнулась, насмешка сквозила в хриплом голосе.

- Сколько тебе?

Я процедила:

- Пятнадцать.

Достаточно, чтобы защитить тех, кого люблю. Тех, кто остался в живых.

- Смелая. Люблю играть со смелыми. А ведь лет через пять ты станешь настоящей красавицей, - снисходительно протянул мужчина. – Что ж, я приму в оплату твою жизнь. Пять лет вы не увидите меня, а потом я вернусь за тобой, девочка. А чтобы к тому времени ты не решила сбежать, прими от меня подарок на помолвку.

Он обхватил запястье так крепко, что я вскрикнула.

Обвивающая предплечье лоза ныряла в рукав сорочки и, я чувствовала, змеёй ползла под тканью, напоминая, что он найдёт меня где угодно. Но я и не пыталась сбежать: мне бы не позволили. За эти пять лет родной город стал тюрьмой. Никто не хотел снова навлечь гнев монстра.

Осколок зеркала кольнул кожу, а я прижала его сильнее.

Мне не выбраться из ловушки живой, но никто и не обещал, что невеста Ветра будет дышать.

Я закрыла глаза и…

- Тисса!

Дверь не успела захлопнуться, а пощёчина уже звенела в ушах. Осколок выпал из ослабевших пальцев и нырнул в темноту спальни.

- Я не дамся ему живой, мама, - бесцветно проговорила я.

Я хотела утешений. Слёз, прощаний и прощений. Но дождалась совсем иного.