Как ко мне сватался Ветер

– Он тот ышо козёл! И каким кажется, и больше! Но по своей воле такими не становятся. Потерпи его покамест, горюшко. Авось стерпится-слюбится.

Я вспыхнула. Неужто эта добрая женщина и впрямь считает меня невестой Ветра? Невестой, а не глупой птичкой, угодившей в силки? Неужто не понимает, какая беда здесь творится?

- Ни за что на свете! Он насильно меня сюда приволок. Убежать я не в силах, но не лишайте меня права ненавидеть пленителя!

Старушка не воспринимала слова всерьёз.

- «Пленителя»! Ишь! – Она ещё раз провела тряпкой по стеклу, критически осмотрела своё отражение и поправила передник.

– Думаешь, ты одна тут не по своей воле? Горюшко-горюшко…

Расспросить Рею подробнее не удалось. Старуха увиливала, отшучивалась и сварливо бранилась, а как до дела – молчок.

Зато, помогая горничной, удалось изучить особняк. Изучить, но не полюбить. Роскошные комнаты, сияющие всеми оттенками золота при ярком солнце, смотрелись аляповато и вызывающе. Просторные залы, где следовало бы устраивать шумные празднества, пустовали, и стук каблучков разносился по ним безжизненным эхом.

Обтянутые бархатом кушетки и тяжёлые гардины чихали клубами пыли, стоило к ним прикоснуться, а почти все камины были закрыты заслонками и не использовались, от чего по покоям вечно гулял сквозняк.

Комната за комнатой смахивая пыль с мебели, я вышла в тёмную залу без единого окна, запнулась о что-то из мебели и поспешила распахнуть обе двери: ту, через которую вошла, и ту, что вела в следующее помещение.

Свет лентами пронзил взвившиеся в воздух соринки, а я поспешила закрыть рукой рот, душа крик в зародыше.

Комната была увешана картинами. Нет, не так. Все стены, не оставляя ни единого свободного участка, занимали женские портреты. Блондинки, брюнетки, рыжие, писаные красавицы и те, на кого не взглянуть без сочувственного вздоха, в роскошных нарядах и лохмотьях, ярко разукрашенные и с лицами, хранящими память о синяках и ссадинах. Несколько портретов были совсем странными: обнажённые девушки с кожей, тёмной, как уголь.

Лишь одно было общим у этих женщин – взгляд. Точно такой же я видела в зеркале в ночь перед «свадьбой». Жертвы господина Ветра.

Десятки, может, сотни жертв, ни одна из которых не вернулась домой. Возле глубокого кресла, на которое я налетела в темноте, стоял маленький круглый столик с канделябром. Огарки свечи на нём рыдали воском прямо в пустой бокал с грязными стенками.