Ашон. Петля сознания: Предисловие

Давящая и неприятно саднящая под рёбрами нехорошим предзнаменованием. Потянулись минуты ожидания, ставшие как будто длиннее пути в вечность, пока не раздался всхлип, перешедший в надрывный плачь.

Сжавшись в комочек, в дальнем углу проявился призрак мальчика-шамана в фиолетовом кашаи — запахнутом на груди просторном одеянии с широким поясом. По бесплотной эфемерности гуляли неровные волновые колебания, словно по голограмме пустили рябь. У ребёнка волосы и одежда мокрые. Под невесомым телом образовалась лужа.

Медленно растекаясь, та сузилась и подалась вверх на добрый метр. Застыла.

Послышался треск.

Рябящая поверхность мгновенно покрылась ледяным налётом, а от центра кверху потянулся конус.

Деформация длилась недолго, и вскоре в полупрозрачной скульптуре удалось различить лысого гнома, у которого лишь в районе больших угловатых ушей виднелись островки волос, переходящие в густые бакенбарды. Огромные, на пол лица, глаза, в противовес маленький нос, широкие губы, где уголки опущены к выпирающим скулам.

Еле заметна шея и грубо высеченный подбородок, касавшийся края красного камзола. Тот был перехвачен по диагонали жёлтой лентой, а синие штаны опускались к деревянным башмакам дутыми складками.

Гном огляделся, и с него осыпалось ледяное крошево. На еле заметном соединении головы и туловища образовалась неглубокая трещина. Изучение обстановки завершилось быстро. Теперь странный гость смотрел на призрачного ребёнка.

— Шу-ха-а!

Свистящее шипение гнома неприятно резануло слух.

Порождённая им вибрация скинула вазу в форме меча с небольшого столика, что стоял около входной двери.

Плачущий мальчик поднял взгляд.

— Хи-ру-наа-ф...

Его хриплый ответ подобен взрыву. И за пределами Замка, в отдалении громыхнуло. Яркий всполох молнии скользяще ударил по оконному стеклу, оставляя чёрную метку в форме надвое разорванного глухана: тёмной птицы, предвещающей смерть.

Вновь «просвистел» гном:

— Ни-уо-лан... ни-уо-лае... уо-коен-ту-о-с... — одежда поверх ледяного тела колыхнулась, когда он, оставляя мокрые следы, шагнул в направлении Кауры, хотя продолжал смотреть преимущественно на мальчика-шамана.

— Не-ра-суе?

Девушку охватила дрожь, когда пространство пошло волнами. Каждое произнесённое ледяной фигурой слово как будто скручивало всё на линии обзора. Мебель кривилась, пол колыхался, стены и потолок дрожали. Её собственные руки размылись, и на их месте проявились неясные письмена, где символы быстро смели друг друга.