Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

– Прошу вас, господин Сагдиард, – прошептала она, – я пойду сама, поставьте меня.

– Ты стоять не можешь, а уже хочешь идти, – фыркнул он.

Впервые страх перед гневом отца и матери оказался весьма ощутимым. И слабая надежда осветила её мрачность: быть может, их ещё не было дома, а с Атанаис можно было договориться?..

Но едва столь прекрасная надежда начала греть её сердце, она услышала отчаянный возглас матери:

– Ишмерай!

Александр положил девушку на ближайший диван и предоставил заботам матери.

– Матушка, – слабо пробормотала Ишмерай, открывая глаза и видя перед собой мертвенно бледное лицо герцогини.

– Ишмерай! – теперь в гостиной оказалась Атанаис, и её теплый голос бальзамом пролился на души присутствующих. – Ах, она вся в крови!..

– Позови Лорена!..

Принц, Акил, Ивен Аим и Александр что-то объясняли, но герцогиня была способна уловить лишь «прошу прощения», «вепрь», «охота», «Ишмерай». Акил опасался увидеть разгневанного отца, который должен был появиться с минуты на минуту, Марк же не мог отвести широко распахнутых глаз от бледного лица Ишмерай, перепачканной кровью одежды и потемневших волос.

Наконец, в гостиную вошёл сам Целитель Лорен Рин и, окинув присутствующих быстрым взглядом, всё понял. Он не стал задавать лишних вопросов, вот только так посмотрел на сына, что у Акила от ужаса отнялся язык, принц же, напротив, был готов взять всю вину на себя.

– Где батюшка?.. – прошептала Ишмерай.

– С королём в зале Совета, – последовал ответ Акме.

Едва Лорен коснулся разбитой головы племянницы, ей почудилось, что по волосам её льются тёплые струи облегчения. Боль отхлынула, веки отяжелели, глаза начали слипаться.

– Она потеряла много крови…

– У неё повреждена правая нога, – услышала она голос Александра. – Не может ходить.

– Бог мой, да она могла насмерть разбить голову о камни… – прошептал Лорен, Акме закрыла рот рукой, а Атанаис обняла мать за плечи.

– Вот несчастье-то! – причитал Марцелл, яростно ворвавшись в гостиную. – Как же могли вы прошмыгнуть мимо меня?! Говорил же ей, что её неугомонность приведет к беде!

– Мне уже лучше… – слабо пролепетала Ишмерай, вновь услышавшая голоса, окутавшие её в лесу.

Виноватое лицо Марка, покрытое мертвенной бледностью, вскоре исчезло. Исчезли все лица и голоса. Она погрузилась в тёплое тяжелое забытьё, и боль перестала беспокоить.