Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Ишмерай чувствовала запах крови и гниений, исходивший от него, и затрепетала, увидев, как высоко он возвышался над ней и сколь велики были его смертоносные клыки. Она боялась малейшим движением разозлить монстра, поэтому не могла двинуть раненой ногой, на которой лежала, и которая причиняла ей нестерпимые муки. Кровь слепила волосы, и теперь они тяжелыми занавесями закрывали ей глаза. Чудище обнюхивало её.

Раздался оглушительный выстрел, и вепрь заверещал.

Обернувшись, Ишмерай увидела Марка, с остервенением перезаряжавшего пистолет.

Вепрь поднялся. Граф хладнокровно перезарядил аркебузу, выстрелил и попал зверю в голову, лишив его череп доброго куска. Кабан повалился мёртвой тушей, и из него потекла тёмная, почти чёрная, кровь.

Ишмерай сидела на снегу и несколько долгих мгновений ошарашено разглядывала поверженного зверя, перед тем как осознать, что Марк порывисто обнимает её, Сагрия пытается вытянуть из подруги хоть слово, а Акил осматривает её окровавленную рану на голове.

Ишмерай накрыл несусветный шум и странная апатия, оглушившие её и лишившие ощущения реальности. Она лишь безучастно наблюдала за тем, как Александр прохаживается вокруг огромного вепря, после подходит к ней и начинает озлобленно ей выговаривать:

– Какого дьявола ты учудила, барышня? Приключений захотелось?! А если бы мы не подоспели вовремя, нам бы сейчас пришлось отдирать твою развороченную тушку от клыков этой свиньи?! Зачем ты, безоружная, срезала тропу?!

– У меня… были… кинжалы! – слабо выговорила она, показав единственный кинжал, оставшийся в её руке, и её замутило.

– Кинжалы! – неистовствовал граф. – Против этого дьявола!

– Потом, – буркнул Ивен, отстранив Александра. – Её нужно показать целителю сейчас же.

– До чего же ты безмозглая, кузина! – рычал Акил, осматривая её. – Представь, какой удар хватит твоих родителей, как только они тебя увидят… Дай хоть голову перевяжу, несчастье ты эдакое! Рана глубокая.

Но Ишмерай не могла остановить дрожь в руках. Ей следовало отвести глаза от вепря, но они вновь и вновь обращались к нему и рисовали в её воображении всё новые и новые картины её гибели.

– Ишмерай не промах! – тихо и довольно пробормотал Ивен Аим, осматривая труп зверя. – Она умудрилась всадить в него кинжал.