Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

По началу Ишмерай не поверила глазам: Марцелл, её старый друг, нянь, телохранитель, все на свете, пожимает руку тем, кто выкрал её из постели и увёз в неизвестном направлении. Люди эти тепло встречали его и, судя по всему, хорошо знали, а он знал их.

В груди заныла тоска, и Ишмерай не могла пошевелиться. Из увиденного она не понимала решительно ничего, и горло сдавило отчаянием.

— Иди в свою комнату, — шепнул Марцелл ей на ухо. – Нам есть что обсудить.

— Но где сударыня Атанаис? — встревоженно вопрос Амиль.

— Скоро прибудет в сопровождении людей герцога, — последовал ответ.

Добравшись до своей комнаты, девушка рухнула на стул у окна, положила руки на колени и прерывисто вздохнула. Ей подумалось, что она оказалась в ловушке, из которой нельзя было выбраться.

Спустя несколько минут в коридоре послышался грузный топот огромных марцеловых ног. Он вошёл в комнату с огромной сумкой, положил её рядом с кроватью и тихо произнёс:

— Здесь твоя одежда и какие-то мелочи.

— Я не понимаю, Марцелл, — испуганно прошептала она, поглядев на него горестным печальным взглядом.

— Амиль коротко рассказал мне о вашем путешествии, — помрачнев, хмуро и серьёзно проговорил Марцелл. – Эти люди не враги тебе. Они – не просто союзники, они служат твоему отцу. Его Светлость приказал им выкрасть тебя из дома господина Фронкса и привезти сюда. Ты не поверила Амилю и Сагдиарду… к слову, такой бабьей волоките, как Сагдиард, я бы тоже не поверил… но, надеюсь, ты поверишь мне.

— Я уже не знаю, кому верить, — оглушено прошептала Ишмерай, поглядев на него новыми глазами. – Не понимаю, что происходит, чего вы добиваетесь, чего вы все хотите от меня! Почему я здесь, на краю света, а не дома? Я понимаю его нежелание видеть меня. Но приказывать похищать меня из постели каким-то головорезам, связывать меня, затыкать рот, кричать, запугивать – это слишком жестоко даже для такой никудышной дочери, как я, — глаза её наполнились слезами, голос зазвенел.

— Они запугивали тебя? – гневно осведомился тот; строгость в этих черных, будто бусинки, всегда добрых глазах была непривычна и устрашающа.

— Весь путь от Кибельмиды до этих гор я была уверена, что меня продадут работорговцам, посадят на корабль и увезут за море навсегда.

— Сагдиард наплёл?

— Да, — ответила Ишмерай. Она не любила ябедничать, но слишком сильно злилась на Сагдиарда за его жестокость.