Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

– Я не одобряю твоего побега, но и решение герцога принять не в силах. Стало быть, если он не примет тебя в ближайшее время…

— Он не примет, ибо я не вернусь… — буркнула девушка, сложив руки на груди.

— Я оплачу твоё обучение.

Ишмерай воззрилась на дедушку изумлёнными глазами, и с лица её в миг исчезло выражение суровости. Она нерешительно опустила голову и подумала: «Не за этим ли ты ехала сюда?..» Но торжества не почувствовала. Только саднящий стыд.

— Я верну тебе все деньги, дедушка, — серьёзно проговорила она.

И Бейнардий Фронкс хрипло рассмеялся. Черные глаза его, так похожие на чудесные глаза Акме Алистер и Лорена Рина, заискрились. Из темных глубин души его всколыхнулся огонь и волной прошёл по мориону глаз. Смеясь, он то закидывал голову, то снисходительно поглядывал на неё. И все никак не мог унять безудержный хохот.

Наконец, он перестал смеяться и весело глянул на внучатую племянницу, проговорив с широкой улыбкой:

— Не так уж я беден и жаден, чтобы требовать от внучки денег.

— Какое? – осторожно спросила девушка.

— Ты должна помириться с матерью.

Ишмерай затравлено поглядела на дедушку Бейна и возразила:

— Но я не ругалась с ней.

— Не хитри. Мы часто переписываемся. Ей сложно с тобой. И порой она жалуется на твоё непослушание. Ты всегда была с отцом ближе, чем с матерью. Отныне герцог может не захотеть знать тебя. И у тебя не останется выбора.

— Вдруг матушка тоже не пожелает знать меня?

— Запомни, девочка, — Бейнардий Фронкс заговорщически к ней склонился. — Любящая мать никогда не откажется от ребёнка по воле мужа. Не ставь себя так, будто у тебя нет родителей. Я плохо знаю герцога, и с не самой лучшей стороны, до меня доходит множество мрачных слухов, но с уверенностью могу заявить, что Акме не оставит тебя.

«Быть может и нет, — подумала Ишмерай. – Но Атанаис они всегда будут любить больше».

— Ах, дедушка! – вслух сказала она и поднялась с постели, чтобы подойти к нему и положить свою взлохмаченную голову ему на колени, но как только она встала, голова загудела, закружилась, затрещала, и, покачнувшись, Ишмерай, села обратно, прижав ладонь ко лбу.

— Головка-то ещё долго будет болеть и кружиться, — вздохнул Бейнардий Фронкс, уложив Ишмерай и накрыв одеялом. – Даже с целительной силой Лорена такая рана требует времени. Полежи спокойно хотя бы неделю.