Девять жизней

— Настоящий? — великий инквизитор слушал рассказ о допросе и улыбался, в красках представляя себе, что может устроить женщина, которая одновременно и боится обвинителя-инквизитора, и жаждет его мужского внимания.

— Конечно. Где стояла, там рухнула. Что такое притворный обморок? Женщина выберет позу, взмахнёт руками, жалобно вскрикнет… присмотрит, куда ей сподручней упасть — диван, кресло…

— Ваши объятия… — не удержался от шуточки дон Рикардо, тут же состроив серьёзную мину.

— Графиня действительно с перепугу потеряла сознание, пришлось выплеснуть стакан воды ей в лицо.

— Надеюсь, при этой занятной сцене были свидетели?

— Секретарь и дуэнья. В словесном потопе, который она обрушила на мою голову, рациональное зерно всё же было: она подозревала в навете кузена и наследника мужа — дона Диего де Мондего, нового графа де Гарофа.

— Вот как? Дон Диего хлопотал в столице за снятие обвинения. Вы опередили его.

— Всё было подстроено так топорно, что дона Диего легко заподозрить в попытке заставить вдову выйти за него замуж, не дожидаясь окончания траура, главное — раньше, чем в Сегилью приедет отец доньи Эстрельи.

— Удивительно, что дело вообще возбудили.

— Возбудили на месте, где граф Гарофа всем заправляет, и потом передали в Cегилью.

— Получается дело о клевете. Хотя обвинить дона Диего…

— Я съездил в поместье графа и допросил прислугу… женскую. Разбойников легче допрашивать! — молодой следователь сделал большой глоток кофе, поморщился и пожалел, что на столе нет вина. — Слёз, визгу, клятв… Если хоть чуть разобрать это светопреставление, подозрительней всех камеристка. Но с ней случился припадок.

— Обморок, припадок. Сочувствую вам, сын мой.

— Дело куда хуже. Я не знал, вызывать лекаря или экзорциста.

— Неужели? — дон Рикардо от волнения подался вперёд, уронив на тарелку очередное пирожное.

— Раньше никто не замечал за ней признаков эпилепсии. Я отправил её в монастырь, под присмотр матери Анхелики, и отложил пока это дело. Вы понимаете, если колдовство всё же найдут, девушку ждёт костёр, даже если она такая же жертва, как донья Эстрелья.

— Да, и первый подозреваемый — дон Диего.

— Какая-то чушь… С графини обвинения я, конечно же, снял.