Девять жизней

Если ты не знаешь моих расчётов, это не значит, что их вовсе нет.

— Вот как? Поделись, дорогая кузина. На полпальца вырастешь в моём мнении.

— Позже.

— Я так и думал, — ухмыльнулся кузен. — Ты поглупела с тех пор, как сама зашивала свои чулки, — он вернулся к своей странной книге.

— У тебя, точно, расчёт в твоей помощи. Кто я буду со своей вдовьей долей? Так, из милости займу уголок во дворце. Мать же наследника — совсем другая персона. И тебе пригодится.

— Зря я, что ли, тебя нарядил хорошенько и представил старому герцогу? Но ты права, без наследника счастье твоё ненадолго.

Донья Мария глянула в книгу через плечо своего опасного родственника и испуганно спросила его:

— Что это? Мы договаривались не об этом!

— Твой приворот подождёт. Я не хочу потерять сокровище, которое сегодня добыл, — отмахнувшись от женщины, дон Диего достал из мешка окровавленную рубашку.

Запах недавно запёкшейся крови заставил меня плотней прижать уши, а донья Мария, с трудом подавив крик, побледнела как полотно.

— Рубашка с кровью Аседо! Что ты хочешь с ней сделать?

— Исследую, сохраню, как написано. Может быть, использую как оружие.

— Оружие?! — она завизжала. — Такое оружие можно использовать только против убийцы! Тебе ведь не палач нужен! Не смей!

— Не смей что? — издевался над ней дон Диего. — Что ты мне сделаешь, неумелая ведьма?

Женщина всхлипнула. Я бы её пожалел, если б не понял — уродливый негодяй что-то затеял против моего друга, а донья Мария не сможет ему помешать, даже если попробует.

— Ну, не хнычь… — колдун будто смягчился, всё-таки родственник. — Я никогда не трачу силы без цели. Дон Себастьян мешает моим планам, а лично против него я ничего не имею. Отвлечёшь его от Эстрельи — и мне будет незачем вредить ему ворожбой. Тебе — дополнительная причина стараться со своим приворотом и женскими чарами, если не подействует приворот.

Обессиленная герцогиня присела на стул в уголке и сквозь слёзы наблюдала за колдуном, охотно пояснявшим каждое открытие при исследовании рубашки, которую внимательно рассматривал над огнём, пахнувшим травами, посматривал в книгу, принюхивался.

— Аседо наверняка в последний миг своей жизни испытывал ненависть к тому, кто отправил его на эшафот.

— Страх он испытывал. Ужас. Весь город видел, как он обмяк. Дрянное оружие, — приободрившись, ехидно вставила герцогиня.

— Верно, — с досадой буркнул в ответ дон Диего. — Кто бы подумать мог, что он перетрусит!

— Зря посмотрел в глаза де Суэда.